Девушка попадает в плен к жестокому и опасному мужчине. Перед ней встает выбор: подчиниться или погибнуть. Но в этой игре власти и выживания могут зародиться совсем другие чувства. История о том, как любовь рождается в самых темных обстоятельствах.
Не верится, что она рядом.
Диана просила не трогать ее, дать время, и я посчитал, что эта просьба куда реальнее тех, что она просила вдобавок. Но с каждым днем держать свое слово становится все тяжелее, спасают только неотложные дела. Никто не решит за меня накопившиеся проблемы — сорваться в Москву мне дорогого стоило.
Я отложил вилку в сторону и медленно дожевал мясо. Готовила она также вкусно, как и до московских разборок. Домашняя девочка, ее к этому приучили. Должен был сказать ее отцу спасибо, но не успел.
Осушив бокал с напитком, поднялся из-за стола. Ноги сами понесли к ней, через пару минут я затормозил в проходе своего кабинета. Диана сидела за столом и что-то дописывала — вот уже который день строчила, словно не успевала по срокам дописать отчет.
Я сложил руки на груди. Диана заметила меня не сразу. Но позже обязательно вздрогнула и подняла на меня свой настороженный взгляд. И блокнот от моих глаз закрыла. Я сам ей этот блокнот купил, а сейчас дико хочу знать, что там написано.
— Я заказал для тебя стол. Поставят в нашу спальню, поэтому скоро ты сможешь перебраться туда.
— Мне нравится кабинет.
— Тебе не стоит здесь часто находиться, — отрезаю я.
И делаю шаг вперед.
По взгляду вижу — мой запрет на кабинет ей не понравился.
— Что у тебя там? — прищуриваюсь.
— Я закончила. Могу освободить кабинет, — пролепетала она.
— Сидеть!
Она замерла, но встать не отважилась. Голубые глаза неотрывно следили за моим приближением.
На столе меня ждала интересная новость. Я был в этом уверен. Тонкие пальцы мелко подрагивали, накрыв собой обложку блокнота. В другой руке она крепко держала ручку, словно от сердца оторвала.
— Что ты пишешь?
— Это личное, — насупилась она.
Я прищурился.
Обиделась, значит? Решила уйти в себя и делать вид, что меня не существует? Все не может забыть, как я расквитался с ее обидчиками? Нежная, ранимая. Другая бы меня не выдержала. Другая не нужна.
— Не смей обижаться, Диана. Говори со мной, а не с блокнотом.
Она опустила взгляд. Горделивая, но испуганная.
— То, что случилось в том доме… я это осознанно сделал, понимаешь? И сделаю еще раз, если придется.
— Я не хочу об этом.
Твою мать! Какие мы гордые.
— Нет уж, говори! — вспыхнул я.
Кулак впечатался в стол. Я бы и не заметил это даже по боли в еще не заживших костяшках, если бы не ее взгляд. Диана отшатнулась, испуганно вжимаясь в кресло. Для моего кресла она все-таки слишком маленькая.
Пользуюсь этим моментом и хватаю чертов блокнот в свои руки.
