Девочка Эмина описывает юношу, который прибирается в суматошном доме своих родителей перед переездом. Вместе с ним мы видим разницу между жизнью городской и деревенской. Атмосфера книги наполнена тревогой и надеждой на новую жизнь за пределами обычной повседневности....
— И все равно моя любовь к тебе лишь растет. В геометрической прогрессии. Я люблю тебя, Диана. И это страшно.
Я взглянул на нее. Диана смотрела на меня как будто с любовью.
Мне хотелось верить.
— Я ради тебя на все пойду. Я безнадежен, Диана. Я сумасшедший безумец. По тебе безумец. И это страшно.
— Ты боишься своей любви?
— Это страшно, — выдавил я в который раз.
И замолчал.
Я боюсь любить ее. Моя любовь ее погубит. Убьет ее. Рано или поздно — убьет.
— Я тоже сумасшедшая, — вдруг заговорила она, — раз не вижу иное будущее теперь.
Я отбросил бокал в сторону. Раздался грохот — все-таки разбился.
Через нос дышать не выходит, напряженно открываю рот. Диана давно не пугается от ненормальности происходящего.
Я никогда этих слов от нее не слышал.
— Ревнуешь? — переспрашиваю хрипло.
Хочет опустить взгляд, но не позволяю. Мои пальцы на ее щеке.
В голове вспышка. Я делал ей больно, и не раз. Эти же пальцы оставляли след на ее молочной коже.
— Я каждый день в тебе.
Это я ревную. Это я отмывал ее после Москвы. Это я набирал ванную, выливал всю пену и весь вечер оттирал ее кожу от чужих прикосновений."
"И каждый день ею овладевал. В разных позах. Нежно и грубо. Сладко и горько. Иногда она плакала — от моей ревности и любви. Изматывалась на простынях до слез. Просила, чтобы я остановился. Уворачивалась, сминая влажные простыни. Не от боли. Она просто уставала от любви.
— Мама говорила, что любить можно только раз.
Диана.
Она все еще здесь, со мной.
На коленях сидит, сгорбившись передо мной между столом и разбитым бокалом. Пить больше не хотелось, она — мой алкоголь и мое безумие.
— Если это так, то ты со мной навсегда. Вот здесь.
Я взял ее руку и прислонил к своей груди. Там, где лево.
Зрачки Дианы расширились. Она приподнялась на коленях, чтобы дотянуться до сердца.
— И оттуда тебе уже не выбраться, — добавил я жестче.
Глава 65
— Эмин? Эмин, ты слышишь меня?
Диана с тревогой пыталась достучаться до меня.
Но в моей голове застряло прошлое. Уродливое, страшное прошлое.
— Тебе не выбраться! Не сбежать!
Отец кричал чересчур громко. Он никогда так не орал.
Я притаился за дверью, хотя знал, что так делать нельзя. Но няня уснула, и идти за водой мне пришлось самому. Из комнаты взрослых раздавались крики.
— Умоляю, Булат! Я не хотела тебе изменять! Это ты заставил меня бежать к нему за помощью…
Удар.
Звонкий, хлесткий.
