Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
— Да, демон Илья. Они ведь наблюдают проклятие. Я, конечно, не совсем понял, что это значит, но Илья сказал, что при твоем ранении материя проклятия истончилась.
Дима нахмурился.
— То есть?
Я развел руками:
— Понятия не имею. Илья предположил, что это был твой эмоциональный всплеск.
— То есть если это повторить, проклятие спадет?
— Ну я тоже так понял. Теперь они продолжают изучать материю проклятия, чтобы узнать истинную причину случившегося.
Дима сильнее откинулся на подушки, его пальцы беззвучно барабанили по одеялу.
— Логично, — пробормотал он.
— Что логично? — не понял я, мне не понравился его тон.
— А то, — он, наконец, расслабил руку, — что проклятие моей матери завязано на мне. Не будет меня, не будет и проклятия.
— Ты это… — у меня даже пропал дар речи от таких выводов. — Прекрати! Илья ничего подобного не говорил. Он думал про твое эмоциональное состояние.
— А что, если моя кровь растворяет проклятие?
Дима смотрел на меня в упор, и мне стало не по себе. Определенная логика в его словах была.
— Твоя мама же не специально создавала проклятие, она же не варила зелье на крови и тому подобное. Так что версия Ильи более правдоподобна.
— Возможно, — Дима пожал плечами, — будь уверен, умирать мне пока точно не хочется.
— Ну надо же, — съязвил я, — а то я уж было подумал, что тебе понравилось.
— И не надейся!
Дима кинул в меня подушкой, я успел увернуться в последний момент, вскочив на ноги.
— Лежачего не бьют! — заявил он, когда я уже хотел запустить ему 'снарядом' в ответ.
— Дремучий твой случай, — проворчал я, но кидать все же не стал. — Детство, я смотрю, так и играет в одном месте.
— Иногда полезно, а то со скуки умрешь.
Я скорчил недовольную гримасу.
— Да ну тебя… Вон смотри фотоальбом упал, все фотографии повылетали, — я опустился на колени на палас и принялся собирать снимки. — Черт! Они еще и все поперепутались! — не переставал возмущаться я.
И вдруг замер.
Меня словно ледяной водой обдало. Быть такого не может!
Мне показалось, что мое сердце провалилось не то что к ногам, а куда под них, сквозь половицы до первого этажа.
Моя рука, держащая фотографию, непроизвольно затряслась.
На снимке была девушка с волнистыми светлыми волосами в летнем платье. Волосы и подол платья развевались на ветру. Она смеялась.
— Ты чего там затих? — спросил Березин. Из его лежачего положения ему не было видно, что я делаю.
