Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
— Интересное фото нашел?
Я напомнил себе, что нужно дышать.
— Д-да… да так, — я еле справился с голосом. — Кто это?
Я поднял руку с фотографией, не вставая с пола, чтобы Дима не увидел выражения моего лица.
— Где ты ее нашел? — в голосе Березина сквозило удивление. — Я думал, она не в альбоме.
— Нет, здесь…
'Скажи, что это твоя одноклассница, соседка, знакомая, — мысленно молил я, — скажи, что она тебе кто угодно, но только не…'
— Это и есть Лена… — '… Только не твоя Лена!' — Та самая, которую я бросил из-за своей трусости много лет назад.
— Ух! — я выпустил воздух через сжатые зубы.
— Ром, да что с тобой? — Дима почуял неладное. — Вставай уже с пола.
Я крепко зажмурился, затем открыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и встал, положил альбом на одеяло."
"— Вот, я все собрал. Вставишь сам фотографии? Я ведь не знаю, в каком они были порядке.
— Хорошо, все равно делать нечего, — кажется, Дима все же поверил. — Давай альбом, найду место для Лениного фото. Она все же была частью моей жизни.
— Красивая, — согласился я. Я всегда считал свою маму красавицей. В юности она была еще красивее. — Дим, ты доделывай, я пойду, хочу выспаться, устал я.
Березин окинул меня оценивающим взглядом.
— Ну да, ты стал каким-то зеленым. Отдыхай, конечно. Оксану позовешь?
— Угу, — отозвался я, закрывая за собой дверь.
В голове все шумело.
Этого просто не могло быть, не имело право быть.
— Оксана! Дима зовет! — крикнул я из прихожей, а потом закрылся в своей комнате.
Было холодно. Странно, когда мы пришли, мне казалось, что в квартире очень тепло.
Я повернул ручку обогревателя до упора на максимальную температуру. Меня трясло.
Я сполз спиной по двери и уселся прямо на пол. Закрыл лицо руками.
Перед моими глазами проплывали фрагменты моей жизни, на которые в свое время я не обратил ни малейшего внимания. Словно в кино-детективе, когда в конце выясняется, кто убийца, показывают нарезку из кадров, в которых были даны намеки на то, кто преступник.
Я видел Ингу Шнайдер-тетю Аллу.
— Я вижу вас и вашего сына привело сюда непростое дело, иначе бы вы не обратились ко мне, — сказала она, когда мы пришли к ней.
А ведь тетя Алла продала душу за свой дар, она не могла ошибаться!
А вот мы сидим с Димой на кухне при нашей первой попытке поговорить по душам.
— У тебя детям уже могло бы быть лет пятнадцать, — сказал тогда я.
— Шестнадцать, — ответил Дима.
