Автор
Марина уверена, что её дочь жива. Спустя год она узнаёт девочку на руках богатого инвестора Романа Гомельского. Несмотря на скептицизм окружающих, мать решает отстоять право на своего ребёнка любой ценой. История о силе материнской любви и борьбе за справедливость.
И как бы ни хотелось поделиться, что его жена неожиданно дала согласие на развод, Роман боялся давать Марине невыполнимые обещания, а самого себя тешить напрасными надеждами. Уж если такой прожжёный адвокат как Туманов был удивлён, то Роману оставалось только скрестить пальцы и верить, что, когда бумаги будут готовы, Лиза их подпишет.
— Что-то произошло на яхте, что тебя так расстроило? — вдохнул он запах её волос. И хоть по телу невольно пробежала дрожь, воспользоваться слабостью женщины, что сейчас была так уязвима, он не мог. Хотя безумно её хотел.
— Ничего особенного, кроме того, что ты наверно и сам знаешь. Твоя тёща мерзкое существо, которое даже и человеком нельзя назвать.
Он кивнул и тяжело вздохнул. А её передёрнуло, словно от холода. Но в самолёте из-за включённой вентиляции действительно похолодало. И Роман даже с некоторым мазохистским удовольствием накрыл Марину, толщей пледа стараясь отгородить от себя.
Только она не хотела отгораживаться. А он готов был на что угодно, чтобы вытащить её из одиночества и отчаяния, в котором она сейчас была. Поцеловать — да, раздеться — запросто, объявить громко вслух о разводе всей этой своре Мурзиных — легко. Не дрогнет он и собственноручно голову открутить тёще, если понадобится.
Он был готов на что угодно, чтобы быть с Мариной. Иметь полное право стоять рядом. Назвать своей и никогда больше не отпускать.
— Ты же знаешь, что, если сейчас расстегнёшь эту рубашку, назад пути уже не будет? — прошептал он её нетерпеливым рукам. — Я уже не смогу остановиться.
— Не останавливайся. Пожалуйста, — стянула она через голову блузку. И шум дождя за окнами заглушил его рык, с которым он избавлялся от остального.
Его трясло от её близости. Он взмок от одного желания быть с ней. И даже не боялся, что будет слишком быстрым. Слишком между ними было всё.
Он её слишком любил. Слишком остро чувствовал. Слишком сходил по ней с ума. Слишком, чтобы едва ощутив, как дёрнулось под ним её тело, как выгнулось, задрожало тетивой, поймать его ритм и уже не останавливаться, пока сам не поплыл в зыбком мареве. Пока в этом маленьком горячем сражении её не победил. Пока не пал в этом сладком бою окончательно и бесповоротно у неё ног, а если быть точнее, то где-то между.
