На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
Водитель поддерживал разговор с удовольствием, а Дуню обсуждение поплавков в карбюраторе не занимало.
Она думала о странно-доверительном общении с Виктором Сергеевичем. Дуня нелегко сходилась с людьми. Виктор Сергеевич тоже не производит впечатления человека – душа нараспашку. Однако они почему-то говорили так, словно в прошлом имели многие часы и дни притирки друг к другу. Словно в предыдущей жизни убедились, что одной группы крови, то есть свои по духу.
Дуню укачало, не заметила, как заснула.
Очнулась от теплого и нежного дуновения в ухо:
– Дуняша, мы приехали.
Машина стояла. Корзины Виктор Сергеевич пристроил рядом с собой на сиденье одна на другую, его была нижней, грибы в ней точно подавятся. Виктор Сергеевич обнимал Дуню, возлежащую на его груди. Кажется, прежде чем шепнуть ей на ухо, он поцеловал ее в висок.
Дуня выбралась из «жигулей», потрясла головой, прогоняя сон. Он был какой-то сладкий, про что-то детски-хорошее. Витя подвез их не к перекрестку, как договаривались, а к Тещиному Языку.
Когда они вошли на Дунин участок, хлопнула за спиной калитка, очарование лесного общения стало таять. Не портиться, а растворяться. Это как сдружиться с человеком в поезде, в походе, в больнице, в очереди, а потом оказаться с ним в квартире. Человек тот же, а обстановка иная.
– Туалет по дорожке и налево, – сказала Дуня. – Рукомойник на веранде. Давайте свой телефон, поставлю на зарядку.
Она включила электрический чайник. Ей нечем угостить гостя. «Угостить» и «гость» – однокоренные слова.
Виктор Сергеевич плескался у рукомойника. Полотенце там чистое, утром повесила. Хоть что-то.
Он вошел в горницу, и Дуня быстро проговорила:
– Колбаса, сыр, хлеб забыла купить, только утром обнаружила, «бомж-пакеты» китайских сухих макарон – просто добавьте воды.
Виктор Сергеевич улыбался. Ах, как улыбался! За такую улыбку надо четвертовать, то есть обрубать конечности, чтобы баб не смущал. Голова-то останется, он и без конечностей будет первым парнем на деревне."
"– Прекрасно! – сказал Виктор Сергеевич. – Между нами говоря, недолюбливаю, точнее – побаиваюсь женщин, которые пекут пироги с зеленым луком и яйцом.
– Вам просто не повезло.
