На даче десять кустов смородины — красной, черной и белой. Убирают ягоды редко, чтобы не страдать от зрелища высохших жучков-ягод. Муж Дуни рассказывает, что в детстве их кошка регулярно приносила котят для топки в воде — так было принято избавляться от мертвых котенков....
Когда мои мама и папа, вместе, пекли пироги и пиццы под общим названием «Наше все», было очень весело в процессе и безумно вкусно в финале.
– Евдокия Олеговна, вы потрясающая женщина!
– Не подлизывайтесь! Никаких припасов для особых гостей у меня в подполе нет.
– Я именно подлизываюсь, – покивал Виктор Сергеевич, – только не в смысле утех желудка.
«А каких утех?» – хотела спросить Дуня, но прикусила язык.
Виктор Сергеевич подошел к своему телефону и включил его. Раздались пиканья непрочитанных сообщений, он не стал их открывать.
– Познакомите со своими владениями?
– Если хотите.
Они прошлись по участку. Дуню подмывало рассказать, как было раньше. Каждый уголок был связан с воспоминаниями. Тут мама сажала клубнику. Наблюдали, как красиво кружили птицы. Оказалось – попортили все ягоды. На следующий год они с папой делали огородные чучела, собрав домашнее тряпье. Чучела были именными: негритянка (черная резиновая камера вместо головы) в пестром, разлетающемся под ветром мамином пеньюаре, хиппи-бой с волосами из пакли и в старых папиных клетчатых сорочках, моряк-с-печки-бряк в папиной тельняшке и маминых трениках.
– Вы еще слишком молоды, чтобы оглядываться назад, – сказал он. – Уберите третий глаз с затылка и переместите на лоб. Обнаружите, что пользуетесь большим и заслуженным успехом. Вы из тех, кто сам выбирает, а не его выбирают.
«Человек, который много знает, – всезнайка или эрудит, – подумала Дуня. – Как называется человек, который тонко улавливает чужие эмоции? Всечуйка?»
Она повернулась у яблонь и пригласила:
– Пойдемте чай пить.
Осенью она приедет сюда и набьет яблоками полный багажник, и на сиденьях будут стоять пакеты. Всю дорогу до дома будет вдыхать яблочный аромат. Потом раздаст фрукты соседям, подругам и сослуживцам.
Навстречу им шагал дядя Саша.
Не здороваясь, требовательно дернул головой в сторону Виктора Сергеевича:
– Олигарх?
– Э-э-э… – протянул Виктор Сергеевич и вопросительно посмотрел на Дуню.
– Дядя Саша, это… мой научный руководитель.
– Ага! – облегченно и одновременно разочарованно выдохнул дядя Саша. – Приятно познакомиться. Воробьев! – протянул руку.
– Сорокин! – ответил на рукопожатие Виктор Сергеевич.
Дуня невольно прыснула: птичий слёт. В доме звонил телефон. Непрерывно. Замолкал на несколько секунд и снова звонил.
