В середину Листопада, когда кусты начинают опускаться под первый снег, отряд из сотни бека Шамата преодолел за неделю путь почти до ста двадцати верст к своему горному селению Кумерге. Но стремительное изменение погоды — пронзительные дожди на второй день пути — замедлило их поход, делая каждый шаг утомительно трудным....
На той стороне у холма бек Шамат выставит наблюдателей, но те спокойной ночью вряд ли будут во все глаза смотреть. Тогда и можно будет запустить десятки. По одному, на сцепленных длинными веревками плотах. Кони переправятся сами.
Голос подал Коваль:
– А еще лучше отвлечь наблюдателей. Закрыть им видимость.
Тут уже переглянулись все.
– Что ты задумал, Сидор?
– Бурьян ныне у пожарищ сухой и высокий.
– Ты хочешь поджечь его?
– Да. Пустить пару горящих стрел с причала, сухостой и возьмется.
– И заставит наблюдателей поднять тревогу, – сказал Дедил.
Коваль кивнул:
– И пусть. Бек подумает, что мы решили поджечь поле, чтобы дойти до холма и захватить его стан.
Первуша усмехнулся:
– Ты, Сидор, ведаешь, о чем подумает бек?
– А что бы ты подумал, Бахарь?
– Я не вождь, чтобы думать. Мое дело сполнять команды.
– Скажу, как я решил, что подумает бек. Его сотни обложили крепость. У него в три раза больше воинов, и он знает, как деремся мы. По прежнему набегу. Когда крепость окружает сильная и многочисленная орда, только безумец решит уводить из нее воинов, оставляя баб, детишек, стариков.
Вавула поддержал друга:"
"– Прав Сидор. Поджог бурьяна – обычное дело, горцы про то ведают. Прав Сидор, что выводить из окруженной крепости водой даже малый отряд бесполезно. На то не пойдет ни один воевода.
– А мы, значит, пойдем? – проговорил Первуша.
– Мы пойдем, потому как ведаем, что это принесет нам выгоду немалую.
– Ладно, – прекратил спор Дедил, – дым во время переправы лучшая защита от наблюдателей.
Он взглянул на Кобяка и Сергуна:
– Что скажете, воеводы-помощники?
– Пусть будет так, – сказал Кобяк.
– Согласен, – кивнул Сергун.
Дедил закруглился:
– Значит, первое: поначалу уходит Гриня Белоус, затем лучники десятка Умного поджигают бурьян, и как только дым поднимется над полем, три десятка уходят на пожарище Рубино, плоты десятком обороны речной стороны втянуть обратно к причалу.
