В середину Листопада, когда кусты начинают опускаться под первый снег, отряд из сотни бека Шамата преодолел за неделю путь почти до ста двадцати верст к своему горному селению Кумерге. Но стремительное изменение погоды — пронзительные дожди на второй день пути — замедлило их поход, делая каждый шаг утомительно трудным....
Должен, нет веских причин, чтобы не дойти. Вождь перешел на западную сторону, послал к реке Федора Вострого.
Дозор бележей на холме, как и рассчитывали в крепости, нес службу вполглаза. Да и не было у них повода беспокоиться. Крепость окружена. На реке спокойно. Бележи в дозоре разлеглись на траве, изредка бросали взгляды по сторонам.
И вдруг сверкнули горящие стрелы, следом стал разгораться сначала слабый огонь, потом целый пожар с клубами дыма. Сухой бурьян взялся быстро.
– Что это? – недоуменно проговорил один из дозорных.
Старший сплюнул:
– Проклятые варузы, зажгли поле.
– Зачем?
– Не знаю. Беги к помощнику бека, скажи о пожаре.
Стражник кинулся прочь.
Хамзаят проснулся от запаха дыма и уже спешил к холму. Дозорный гонец в темноте едва не сбил его с ног.
– Куда прешь, баран?
– Поле горит, десятник!
– Вижу. Давай к Адару, пусть поднимет сотню, готовит пологи, накидки. Тут бурьяна немного, но огонь может легко дойти до холма, надо тушить. Понял?
– Понял.
Стражник убежал.
Из шатра вышел бек в халате на голое тело.
– Что случилось, Ильдар?
– Варузы с нашей стороны подожгли поле.
– Горящие стрелы?
– Да.
– Зачем?
– А кто их знает. У варузов вождь хитер на всякие выдумки.
Шамат смотрел на горящее поле.
– Огонь приближается. Как мыслишь, Ильдар, дойдет до холма?
– Мыслю, нет, а дойдет – нукеры потушат.
– А может, уйти на возвышенность? Там свежая трава, она не загорится.
– Я бы подождал.
– Хоп! Я буду в шатре.
– Да, господин.
Шамат вернулся в шатер, прогнал наложницу, оделся. Доспехи и оружие пока положил рядом. Дышать становилось все труднее."
"Он уже готов был, невзирая на то, потушат огонь нукеры или нет, отдать приказ на отход к возвышенности, но тут появился Хамзаят и доложил:
– Господин, бурьян прогорел саженей на двести, далее ветром огонь понесло на восток. Он затухает, там свежая трава.
Откашлявшись, Шамат проговорил:
– Эти проклятые варузы – не так, так этак досадят.
– Такой народ.
– Идем на холм.
Когда они поднялись, дым уже снесло на восток. И крепость, и река были видны не так ясно.
Шамат спросил начальника охраны:
– Что-нибудь изменилось у полян?
– Да нет вроде. Плоты на месте, ворота закрыты, на башнях стража. Сотни, что раньше были подняты, укладываются на отдых.
Бек, слушая помощника, осматривал пожарище бывших селений варузов.
