В середину Листопада, когда кусты начинают опускаться под первый снег, отряд из сотни бека Шамата преодолел за неделю путь почти до ста двадцати верст к своему горному селению Кумерге. Но стремительное изменение погоды — пронзительные дожди на второй день пути — замедлило их поход, делая каждый шаг утомительно трудным....
– Он посмотрел на гонца: – Из десятников кто живой?
– Бай Абашиз сказал, что в полусотне бая Каира остался живым только десятник Каур Кобар. Остальные убиты или…
Шамат крикнул:
– Не надо мне напоминать! Пойдешь обратно, передашь баю Абашизу, чтобы из сотни Кашура направил к Кобару одну полусотню, затем пойдешь к баю Мессиру, ему передашь, чтобы также отправил полусотню к Каиру из сотни Гамиза.
– Понял.
– Повтори.
Гонец повторил приказ.
– И еще передай: выставить дополнительные посты, в десятки по темноте не сбиваться, развести их полукругом за крепостью.
– Понял, господин!
– Ступай.
Гонец, кланяясь, вышел из шатра.
Хамзаят внимательно смотрел на бека.
Тот вздохнул:
– Что за напасть, Ильдар? Почему какое-то племя бьет нас? Ведь мы брали крепости и сильнее этой? В чем загадка? Или на самом деле все их боги вышли на бой с нами?
– Это не так. У варузов очень умный и хитрый вождь.
– С каким удовольствием я отрежу ему голову, когда возьму эту проклятую крепость.
Хамзаят вздохнул:
– Пока вождь варузов может отрубить голову баю Каиру.
– Э-э нет. Не для того они схватили Биназа. Каира приберегут для торга с нами.
– И что они могут выторговать?
– Это только их вождь ведает. Только напрасны его надежды. Для меня Каир умер, его больше нет.
– Да-да, кто бы мог подумать, что варузы за зиму смогут так усилиться?
– А чем им еще было заниматься? Севом? Кстати, о полях. Их надо вытоптать.
– Уже сделано. Урожая варузам не видеть.
– Они не доживут до сбора урожая. Клянусь, я разорю эту проклятую крепость, а те, кого возьму в полон, пожалеют, что родились на этот свет.
Хамзаят встревожился:
– Надеюсь, ты не оставишь нас без ясыря?
– Ясырь будет. Страшная кара постигнет вождя и его ближних помощников. А еще стариков, младенцев и баб в годах. То, что было сделано при отходе в прошлом году в Меланке, покажется невинной забавой по сравнению с тем, что будет здесь, у сожженной крепости.
