В глубинах Балийского моря исчезает тело Игоря Лесницкого. Диана не вернулась к нему на остров Гобанга. Вода уносила последнее доказательство их любви, растворяясь в бесконечном синем. На поверхности моря расплывалась белая вспышка, а затем исчезала без следа. Остров Гобанга становится местом не только раздумий о браке и судьбе, но и тайнами морского дна....
Бурной, неотвратимой, сносящей все на своем пути.
– Пещера… принц… – он завозился, пытаясь встать. Понял, что не может, и с вскипающим бешенством прохрипел: – Что ты со мной сделала?!
– Тише, – мягкие руки удержал его. – Успокойся, так ты только вредишь себе еще больше. Диана в порядке, принц тоже. Но ты очень сильно пострадал, Ормонд. Мне пришлось потратить неделю, чтобы вернуть тебя с того света и собрать почти по кускам. Пожалуйста, не порти мою работу!
Нет, этот голос был явно ему знаком!
После этой тирады, сказанной холодным и резким тоном, ле Блесс еще больше убедился в этом.
– Кто ты? – повторил он настойчиво. – Назови себя!
Его вопрос канул в пустоту.
Казалось, неведомая женщина раздумывает, стоит ли отвечать. Но он ждал, жадно ловя ее вздох, шорох платья, легкие шаги…
Наконец она с неохотой заговорила:
– Риналия.
– Риналия? – Ормонд попытался нахмурить лоб, но что-то мешало. Казалось, будто все его лицо плотно замотано, даже губы шевелились с трудом. – Красивое имя.
– Какой она была? – внезапно спросила женщина.
И на этот раз в ее голосе слышалось плохо скрытое любопытство и… ревность?
– Красивой, – просто ответил Ормонд.
Та Риналия действительно была красивой. А еще юной, жизнерадостной и очень светлой. Она буквально лучилась счастьем, щедро одаривая им всех, кто был рядом.
– Она вам нравилась? – снова спросила женщина.
– Она нравилась всем, – усмехнулся Ормонд. – Все мужчины были от нее без ума.
– А вам?
– Разве это важно? – удивился он.
– Для меня – да, – тихо ответила женщина.
Ле Блесс нахмурился.
– Я об этом никогда не думал, – сказал секунду спустя. – Она была аристократкой из магического рода. Мне в любом случае ничего не светило. А потом она лишилась своей красоты… Впрочем, мы все чего-то лишились. И вообще, что толку сейчас вспоминать об этом? Лучше скажи, почему так темно? Почему я не чувствую тела?
На последних словах он не смог сдержать раздражения.
Послышался вздох:
– У тебя на глазах повязка, поэтому кажется, что темно.
– Обездвижила? – он дернулся. Точнее, хотел дернуться, даже напрягся, но не смог шевельнуть и мизинцем. – Что происходит? Зачем?
Ощущение собственной беспомощности было настолько сильным, что Ормонд почувствовал прилив паники.
– Вот, чтобы ты не пытался вскочить и куда-то бежать! – ворчливо пояснила женщина. – Потерпи, завтра уже повязку сниму.
