В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
Мои месячные и раньше скакали по календарю, как ненормальные, но если так пойдет и дальше, я боюсь наделать глупостей, вроде тех, чтобы двинуть кедами сорокового размера по физиономии очередной мажорки, которая, заставив меня перевернуть весь склад с одеждой вверх тормашками, вдруг понимает, что вообще-то хотела сумку.
Бурление в моей крови какое-то неконтролируемое. И за прошедшие четыре дня оно никак, черт его дери, не уймется.
Может быть в прошлой жизни я топила котят?
Иначе за что на мою голову свалился Роман Гец и портит, портит, портит мне кровь, даже не прикладывая к этому никаких усилий! Ему не нужно ничего делать, просто выскочить, как черту из табакерки, когда я этого не жду.
Схватив с полки свитер, снова ударяюсь лбом о шкафчик, только на этот раз посильнее.
Я не хочу никого видеть!
Ни его самого, ни его партнера по бизнесу Алиханова, или чем они там вместе занимаются!
Мне не интересно… чем они занимаются.
И я ничего не хочу знать о личной жизни Романа Геца. Больше никогда ничего не хочу о нем знать.
— Ф-ф-ф-ф… — выдыхаю, глядя на свои босые ноги.
Ни про него, ни про раскосую американку.
Но мне хочется дать себе оплеуху за то, что и четыре дня спустя я думаю о том, что на ее аристократических пальцах не было колец, хотя бы отдаленно напоминающих помолвочные.
Хотя что вообще я могу знать о том, какие кольца на помолвки дарят миллионеры своим “избранницам”? Но клянусь, так, как после одной единственного разговора с ним, я не… не психовала уже миллион лет.
Хлопок двери дергает мои плечи.
"Обернувшись, вижу Таисию, которая по большей части самая настоящая стерва, но даже она кажется мне обычной женщиной, после всех моих “новых” знакомых. Даже несмотря на безупречное несоответствие ее внешности возрасту, я не приняла бы ее за свою ровесницу.
Сняв с вешалки свое дизайнерское пальто, она вдруг говорит:
— Тебе нужен выходной.
Быстро надев свитер поверх черной футболки, просовываю ноги в ботинки.
— Алена на больничном, и… — объясняю, надевая свой пуховик.
— Ты уже всем все доказала, — перебивает она меня, обернувшись через плечо.
Машинально провожу рукой по волосам, мысленно с ней соглашаясь. Мне следовало сделать это давным давно.
— Спасибо… — откашливаюсь, забирая свою сумку.
— В пятницу у меня небольшое мероприятие, — ее голос нагоняет меня у двери.
