В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
ОН всегда смотрит на мир так — тяжело и пристально, и если бы я не знала Романа Геца лучше, решила бы, что он самая настоящая, черт возьми, ледяная глыба, но в нем нет ничего ледяного! Иначе я никогда не смогла бы втрескаться в него по самые уши…
Повернув голову, он протягивает руку и открывает пассажирскую дверь, не оставляя мне сомнений в том, на кой черт сюда притащил.
На его щеках капли дождя, и в волосах тоже. Остановившись рядом, поднимаю лицо и изучаю породистые черты, любезно спрашивая:
— Ты что, заблудился?
Кажется, выводить его из себя еще приятнее, чем с ним трахаться.
Выждав достаточно, чтобы из себя начала выходить я, все же снисходит до ответа.
— Чтобы заблудиться, мне пришлось бы очень сильно постараться, — глядя в мое лицо с высоты своего роста, сообщает господин Гец.
Из-под густых бровей его глаза касаются моих.
— Это потому что ты слишком умный? — с удовольствием интересуюсь я.
— Это потому что я стараюсь не тратить время на бесполезные занятия.
— Тогда, что ты тут делаешь?
Выражение его лица и прищур глаз настолько говорящие, что мне даже ответа не нужно.
Просто поразительно, и это в очередной раз заставляет меня приоткрыть рот!
Он сам не знает, зачем он здесь…
Это открытие приводит все мои чувства в диссонанс.
Сглотнув, позволяю его глазам прожигать мои сколько угодно, но мой запал вдруг гаснет. Может потому что я устала ежесекундно бороться за все подряд, а может потому что я не хочу искать причин его появления вместо него самого, особенно, когда тихим, но твердым голосом он все же произносит:
— Просто сядь в машину.
Подойдя к нему вплотную так, что мой пуховик касается его груди, спрашиваю:
— А если не сяду?"
"Разгадывать его эмоции — великолепное занятие, ведь он прекрасно умеет их скрывать, но даже это каменное спокойствие разгадать проще простого, потому что его глаза смотрят на мои губы, и мои вдруг принимаются делать тоже самое!
— Промокнешь, как курица, — не двигаясь, говорит он.
— Я забыла, что ты у нас Робин Гуд, — протянув руку, провожу ею по его щеке, стирая с нее капли и балансирую на грани своих ощущений, когда жесткая щетина щекочет ладонь.
Эти ощущения знакомы настолько, что я будто на полной скорости несусь с обрыва!
Вздрогнув, он напрягает челюсть, вместе со вздохом раздувая крылья своего носа.
— Это что еще за херня? — хрипловато спрашивает Рома.
