В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
— У нас на повестке немного другой вопрос, не находишь? Прямо противоположный!
То, что на свете есть женщина, которая знает его лучше меня самой и которая вызвала в нем такую чертову прорву злости, не на шутку выбило меня из колеи!
Дернув за рукав его куртки, в сердцах настаиваю:
— Это что… какая-то больная тема?"
"— Мы развелись двенадцать лет назад, так что эта тема такая же больная, как сраный комариный укус, — чеканит, опаляя мое лицо зеленью своих глаз. — Что действительно меня волнует, так это то, что через пять дней мне нужно быть на другом полушарии, и я хочу, чтобы ты посадила свою великолепную задницу в самолет вместе со мной.
— Да… — шепчу завороженно, глядя на него снизу вверх.
Его слова проходят сквозь меня теплой щекочущий волной!
Растекаются по коже и под ней, когда понимаю, что он психует, потому что боится… боится не успеть решить мою… нашу проблему! Он прилетел, чтобы ее решить! Потому что… я нужна ему там, на другом полушарии.
— Тогда сядь и дай мне минуту, — кивает на стул за моей спиной. — Живее.
Захлопнув рот, активно киваю и опускаюсь на стул, боясь издать хотя бы один лишний звук.
Сняв куртку, он бросает ее на спинку стула, оставаясь в черной футболке, которая выглядит изрядно помятой.
Он добирался до меня двадцать два часа, и все, чего мне хочется теперь — это дать ему всю нежность, которая только во мне есть.
Дернув со стола первый попавшийся экземпляр “нашего” контракта, Рома усаживается на соседний стул, послав мне тяжелый говорящий взгляд.
Кусая губы и посматривая на дверь, наблюдаю за тем, как откинувшись на стуле, он изучает документ, без спешки переворачивая страницу за страницей, будто весь мир поставил на паузу. То, что никто не беспокоит нас спустя пять минут, говорит мне о том, что его “послание” было расшифровано правильно и никто не посмеет беспокоить нас до тех пор, пока он не позволит.
Он прав… бояться его у меня… были все основания.
Когда длинные сильные пальцы добираются до последней страницы, он наконец-то говорит, продолжая смотреть в документ:
— Подписав это, ты отказываешься от любых притязаний на мои активы. На второй странице список компаний.
— Ясно… — говорю тихо.
