В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Вы намерены лично реагировать на каждую выходку этих политических бандитов?
– Нет, уважаемый Дмитрий Сергеевич, – бодро ответил император, – я намерен только показать, как это надо делать. А реагировать – это уже ваша работа и всех остальных, здесь присутствующих…
Не задерживаясь ни на минуту и не давая обалдевшим жандармам прийти в себя, Император быстрым шагом вышел из зала. Его ждала самая интересная для него аудитория – инженеры.
Декабрь 1900. Баку. Здание императорского русского технического общества.
Роберт Эдуардович Классон[19] прибыл в Баку в марте 1900 года вместе с инженером Александром Львовичем Буриновым и трудился в этом городе для того, чтобы заменить паровую энергию, применявшуюся на промыслах, на электрическую. По его расчётам полная электрификация местных нефтяных промыслов могла бы сократить жуткую цифру расхода топлива в 800 тысяч тонн нефти ежегодно. Но этот простой факт упирался в первобытную психологию нефтяников. С ней приходилось стоически бороться, убеждая, что им выгоднее переходить на электричество, а не сжигать нефть в своих допотопных кочегарках.
Кроме того, буквально накануне завод Фицнера и Гампера поставил котёл, который дал течь при первом же испытании – бракоделы вставили в сварной шов латку, которую затем аккуратно замазали.
По дороге его ещё накрутил Буринов, побывавший на промыслах и в мастерских Бакинского нефтяного общества и возмущающийся поразительным техническим невежеством."
"– Вы только послушайте, что делают, стервецы! – не стеснялся в выражениях обычно интеллигентный и тихий Александр Львович. – Заклёпок расходуют, по словам заведующего, до 40 пудов в день, а изготавливают их вручную.
