Взгляды переплетаются в тихом фойе больницы: дверь скрипит, а перед нами ставится загадочная парочка — Леонид Максимович с его подозрительным взглядом и Марией с легкой улыбкой. Курить он пришел, спрашивает он, и в его словах — доля шепота и нерешительности. Это начало обнажает тонкую сердцевину чужого мира, где смерть и надежда смотрят на жизнь из-за уголка....
– А я не хочу! Просто хочу быть счастливым и прожить свою жизнь рядом с тобой! Почему я должен поступать по-другому? Кому должен, в конце концов?
– Ты бабушке покойной должен, ты ей слово дал. Ты Лиане должен, потому что тоже ей слово дал. Ты должен, и я тоже должна, понимаешь? Я мужа любить должна просто потому, что я его жена. И я действительно его люблю. С этим ничего нельзя поделать, Джаник. Это называется совесть. Это, наверное, больше, чем любовь. Это жизнь, в конце концов. И мы не имеем права ничего в ней менять, как бы нам ни хотелось.
– Но я же люблю тебя! Почему?
– Потому что это безумие, то, что сейчас происходит. Я пережила это безумие десять лет назад, больше не хочу. Мне страшно, понимаешь? Страшно и ужасно стыдно. И тогда было ужасно стыдно… Ты хоть представляешь себе, что мне пришлось пережить, когда Наринэ Арсеновна пришла к нам домой? А что моему мужу пришлось пережить? Ведь она была права тогда, твоя мама! Получается, я действительно совратила тебя, я преступница!
– Но мы-то с тобой знаем, что это не так, правда? Ведь это я тебя совратил… Фу, какое нехорошее слово, не надо его больше говорить… Ведь это я тебя полюбил, правда? Еще будучи мальчишкой… А теперь я не тот мальчик, взрослый мужчина, мне двадцать семь лет! И я отвечаю за свои слова и поступки!
– Хм, двадцать семь… А мне тридцать пять, ты не забыл? И я пятнадцать лет замужем! И у меня есть все, что нужно для счастливой семейной жизни! У меня есть дом, у меня есть ответственная работа, в конце концов! Я взрослый состоявшийся человек, Джаник! Да я, может быть, вообще через пару лет бабушкой буду.
Она решительно поднялась со скамьи, сделала быстрый шаг в сторону. Обернулась, проговорила через плечо:
– Не ходи за мной, прошу тебя! У меня и без того неприятности будут. Наверняка кто-нибудь видел, как я из подъезда к тебе выскочила. Все, Джаник, все! Уходи.
И пошла быстро, почти побежала. Пронеслась через арку, юркнула в дверь подъезда, поднялась к себе на этаж, трясущимися руками воткнула ключ в замочную скважину… И только упав на диван в гостиной, отдышалась с трудом.
После душа она и впрямь успокоилась. Походила по квартире, настраивая себя на домашнюю воскресную жизнь.
