Ее сердце бьется с невероятной силой, создавая непередаваемую атмосферу волнения и фанатичности. Лежа в постели под вытаращенными веками, она прислушивается к каждому звуку ночи, будто боясь чего-то невидимого. Кажется, даже простое хрустание листьев кажется угрозой на пути к ее мечтам царственной жизни....
– Как же так? О господи… А я… Я ничего не знала… Я вот приехала, думала у нее остановиться…
В доказательство она даже протянула руку в сторону, указывая на стоящий немного в отдалении чемодан. Соня совсем растерялась, будто ее уличили в чем нехорошем, суетливо переступила с ноги на ногу, потом схватилась за щеки. Потом собралась с духом, спросила участливо:
– Ой, вы ей кто будете? Знакомая, да?
– Ну почему – знакомая? Я ей вообще-то родственница… Троюродная племянница! Из Твери я!
– Да-да… Конечно… Понятно… Из Твери… Племянница… – быстро и согласно закивала Соня.
– А вы, простите, кто?
– А я… Ой, как это сказать? В общем, Анна Илларионовна, ваша тетя, то есть… Она моей сестре Тамаре завещание на квартиру оставила. Ну, вот Тамара меня сюда и… Ой, да вы проходите, чего ж мы в дверях-то? Как вас зовут?
– Люся! Меня зовут Люся! – шустро перешагнула через порог женщина, прихватив свой чемодан. – А вас как?
– А меня – Соня.
– Да вы не беспокойтесь, Соня, я ненадолго! Я денька два-три поживу и уеду.
– Да нет, что вы… Ничуть не стесните! Я вам на диване постелю, а сама на раскладушке посплю! Я видела, там, в кладовке, старая раскладушка есть…
– А умыться мне с дороги можно?"
"Люся проворно расстегнула на себе плащ, скинула туфли, быстро прошла в комнату, огляделась так же быстро. Потом повернулась к застывшей в дверях Соне, улыбнулась ей ободряюще:
– Где тут у вас ванная, говорю? Мне бы умыться с дороги!
– Да-да, конечно… – вздрогнув, вышла из оцепенения Соня.
– Ничего, разберемся. Не беспокойтесь. Лучше чаю вскипятите, пожалуйста, пока я моюсь… До смерти чаю хочу!
Бросившись на кухню, Соня схватила старый медный чайник Анны Илларионовны, торопливо начала набирать воду из-под крана. Руки у нее дрожали – вот оно, как неловко получилось… Что теперь подумает о них с Томочкой эта родственница? Не успела, мол, душа тетушки толком на небо убраться, а они уж тут раскомандовались, квартиру ее оккупировали… Хотя она вроде пока никаких претензий и не предъявляет.
– Ну что, Сонечка, чай готов? – пропел у нее за спиной Люсин приветливый голосок.
– Да. Почти кипит уже. Еще минуту, и все. Да вы садитесь…
Чай они пили молча.
