Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– Должно быть, были в театре, милая?
Тонечка ни секунды не сомневалась, что артистка ее узнала, но теперь дает сцену встречи на улице со случайной поклонницей.
– Натали, – сказали из машины, и на свет божий показался розовощекий лысый целлулоидный Борис-тенор, как Тонечка определила его еще тогда, в квартире. – Она была у вас первого мая, как вы могли позабыть? Принесла ужасное известие о смерти вашей тетушки!
– Ах да! – ненатурально воскликнула Натали. – Право, как это я не узнала! Вы же та самая милая простушка, вы были с эффектной красавицей-брюнеткой!.
– Это была я! – согласилась Тонечка. – Проходите, пожалуйста!
– Какая чудесная избушка, – сказала Натали про Тонечкин дом. – Такая романтика! Совсем как дом моей тетушки.
– Обожаемой, – подсказала Тонечка. – Вы забыли добавить – обожаемой!..
– Милая, о чем вы?..
Натали была одета в белые джинсы, обтягивающие настолько, что Тонечка забеспокоилась, удастся ли гостье снова сесть после того, как она вылезла из машины, и ярко-алую короткую кожаную курточку с камушками на плечах.
О господи.
Из-за угла дома показалась Саша Шумакова.
– Тоня, где ты пропала? – заговорила она и остановилась в изумлении, завидев процессию.
И тут случился еще один сюрприз.
Из машины с водительского места выпорхнул красавец Ярослав, помчался, остановился, прикрыл глаза, видимо от экстаза, и пробормотал так, чтоб все слышали:
– Как она прекрасна. Я и забыл, что она так прекрасна.
– Здравствуйте, Шура, – заговорила Наталья Сергеевна. – Помню, помню наше короткое знакомство! Рада, что оно продолжается! Так это ваша избушка?
Саша посмотрела на Тонечку.
Тонечка посмотрела на Сашу."
"Саша понимала, что должна как-то спасти Федора.
Тонечка понимала, что должна как-то спасти их обоих.
…И что теперь делать?
– Мы, вообще говоря, в Москву собирались, – с места в карьер соврала Тонечка. – Вот сейчас начнем вещи складывать.
– Да вы можете сколько угодно складывать, милая, – Натали засмеялась.
– Антонина Федоровна моя соседка, – сквозь зубы выговорила Саша. – А я ее соседка.
– Ну, какая мне разница! – миролюбиво сказала великая тверская артистка. – Милая, вы можете идти куда хотите и складывать вещи.
– Тоня! – закричал из дома Родион. – Кто к нам приехал?
– Гости! – проорала Тонечка в ответ так громко, что Наталья Сергеевна шарахнулась от нее. – Проходите на террасу.
