Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– Мы тебя сразу спасем, – откликнулась Тонечка. – Ничего страшного!
– Мне кажется, что я Николай Ростов, – признался Герман. – Сцена в доме старого графа.
– Почему ты Николай? – удивился мальчишка.
– Родион, мы же с тобой смотрели! И даже пытались читать «Войну и мир»! – Мачеха закатила глаза.
– Точно! – вспомнил Родион. – Был там какой-то Николай. Он все деньги проиграл.
– О господи.
– Пап, ты надолго приехал?
Герман, которому, как и литературному персонажу, хотелось, чтобы обожание и восторг продолжались, спросил:
– А что такое? Я вам уже надоел?
Жена, сын и собака на разные голоса заныли, завыли и затявкали, что они так его ждали, так скучали, так надеялись на встречу, в общем проглядели все глаза.
– Пока не знаю, что там будет с работой, – сказал он серьезно. – На всякий случай я привез роутер, чтоб из дома работать, может быть, и получится.
– Плохо на работе? – спросила Тонечка.
– Трудно, – ответил он. – Все проекты заморожены, и непонятно, когда можно будет возобновить. Люди по домам. Кто на зарплате, тем я плачу, но у нас же в основном на договорах.
– Я сама на договорах, – пробормотала Тонечка.
– Артисты взаперти сидят, – продолжал Герман. – Вот уж кому не позавидуешь! У них у всех поголовно психика расшатана, а тут работы нет, денег нет, на улицу нельзя.
– Да, – согласилась Тонечка. Взяла его руку и поцеловала. – У нас тут рай в этом отношении. Мы распустились, без масок на улицу выходим.
– Это напрасно.
– Саша, вот ты с нами тут побудешь и тоже распустишься! Точно тебе говорю.
– Куда? – не понял Герман.
Тонечка махнула рукой.
– Наш магазин так называется. Смысл двойной или даже тройной! Вроде и дешево, потому что рублик, и богато, потому что Рублевка, и по-домашнему, потому что «Рублевочка»!
– Пап, я тебе рисунки покажу?
– Конечно, – сказал отец. – Тащи скорее.
Пока Родион бегал, родители целовались, а когда прибежал, они уже сидели по-прежнему. Мачеха обожала отца взглядом, а тот таял от обожания.
Как хорошо.
– Вот это старая княгиня, – говорил Родион, а Тонечка поясняла:
– Наша соседка Лидия Ивановна, которая умерла, помнишь, я тебе рассказывала? Я потом догадалась, что ее убили.
– Это березы и утки, – продолжал Родион.
Отец взял портрет старой княгини и всмотрелся хорошенько.
– Какое интересное лицо, – заметил он.
