Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– На Ахматову она похожа."
"– Вот ей-то папа римский Иоанн Павел Второй и подарил камею. Вернее, ее мужу, дяде Филиппу. Видишь, она на всех портретах с камеей?
– Тоня, – сказал Герман, – я надеялся, что ты все придумала. И нет никаких ватиканских камей и апостольских нунциев.
– Как же нет! – воскликнула Тонечка. – Когда есть!
– А вот это Саша, наша другая соседка. – Родион вытащил следующий рисунок.
– Очень красивая, – сказал отец с удовольствием.
– И хорошая, – вставила Тонечка.
– Вот дядя Арсен, сапожник.
– Вижу, вижу, – откликнулся отец. – Слушай, Родион. У тебя талант. Если бы я не знал, что он сапожник, по портрету догадался бы.
– Конечно, талант, – согласилась Тонечка с удовольствием. – Только вот он не учится совсем! За уроки не усадить!
– То-оня!
– Ладно, ладно, – торопливо выговорила мачеха. – Потом поговорим.
– Это отец Илларион, он поп, – продолжал мальчишка. – Папа, вот, например, человек работает попом.
– Священником, – поправил отец.
– Ну да. Почему он не может договориться с Богом, чтоб не болеть и не умирать? Вот если ты начальник, а у тебя человек работает и он к тебе обращается с просьбой, ты что, не выполнишь?
– Смотря какая просьба, Родион. Может, я бы и рад, но не в моих силах.
– Нет, тогда я не понимаю, зачем идти работать попом, если с начальником договориться все равно не можешь.
– О господи, – сказала Тонечка.
Она потихоньку радовалась тому, что отец приехал и она с чистой совестью все сложные вопросы, в том числе и теологические, может переадресовать ему.
– Я не знаю, я никогда не работал священником, – немного подумав, сказал Герман. – Наверное, имеет смысл у него самого спросить, и он объяснит!..
– А вот наш храм, – продолжал Родион. – Ну, купола только. Это я рисовал с дороги, во-он оттуда, их как раз видно. Это Буська, и это тоже. Смешная собака. Это Федор Петрович, я его успел только один раз нарисовать.
– Дай-ка я посмотрю, – попросила Тонечка и потянула на себя рисунок.
Федор Петрович оказался довольно симпатичным и немного несчастным.
Именно таким он и был.
– Это тетка к нам приезжала чудная. Когда говорит, вот так глазами делает и плечами поводит. И с ней два дядьки, но они неинтересные. Вот Сашин дом, у нее на участке старая княгиня умерла. Прямо возле колодца, видишь? Только он не настоящий оказался, а поддельный. А это ручей опять.
