Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Тонечка подышала открытым ртом, запустила руку в спутанные кудри и как следует почесалась.
Стало легче.
– Саш, – позвала она мужа. – Саша, проснись.
– М-м-м?..
Она легла, подперев рукой голову, и дунула ему в ухо.
Он поморщился, но глаз не открыл."
"– Сашка, просыпайся! Ты же хотел ехать!..
– М-м-м?..
– Утро красит нежным светом, – пропела Тонечка, – стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся Советская земля…
Он улыбнулся, не открывая глаз, и Тонечка продолжила:
– Чтобы ярче засверкали наши лозунги побед, чтобы руку поднял Сталин, посылая нам привет!
Глаза открылись.
– В песне есть такие слова? – осведомился муж, и жена объяснила:
– Целый куплет, который после разоблачения культа личности из текста выбросили. Мне бабушка его пела для общего развития.
Герман протянул руку, притянул ее за шею и уложил ее голову себе на плечо. Другой рукой схватил за попу и сильно прижал.
– Саша, – зашептала Тонечка, – нам некогда. Мы должны все успеть.
– Мы все успеем, – пообещал муж, и они действительно все успели.
Когда Тонечка во второй раз посмотрела на время, оказалось, что уже одиннадцатый час.
Тут они вскочили, побежали в ванную, и он успел первым, но она его вытолкала и велела спуститься вниз и поставить чайник.
– Место называется «Капитанская бухта», – в десятый раз сказала Тонечка, когда они допивали кофе. – Навигатор знает. Саш, давай я с тобой поеду, а?
– Здрасти вам в шляпу. Сорвем всю операцию!
Он смешно выговорил – «опэрацию»!
– Я все про тебя поняла.
Герман поймал ее за штрипку джинсов, притянул и поцеловал в губы. От нее пахло кофе и малиной – он привез из Москвы коробочку свежей малины, которую она очень любила.
– Твоя проницательность и наблюдательность поражают меня в самое сердце, – провозгласил он.
– Что за сарказм, я не понимаю?
– Да ничего. – Он залпом допил кофе. – Я был военным советником в Сирии, потом в составе особой разведгруппы в Африке. И не только. Так полагается всем благопристойным господам, да?
Тонечка уставилась на него.
Он передразнил ее.
– У меня в личном деле написано, что я авантюрист и разбойник.
