Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Тонечка встала, зашла мужу за спину, пристроила подбородок ему на макушку и стала смотреть вместе с ним.
– Да, – сказал Герман в конце концов. – Вы тут интересно живете, ребята.
– Еще как, – откликнулась Тонечка. – Ты даже не представляешь, до какой степени интересно.
– Ты мне расскажешь?
Она вытаращила шоколадные глаза и зачастила:
– Я тебя еле дождалась! Мне так нужно все тебе рассказать! Вот прямо все! И мне нужна твоя помощь! Я без тебя не справлюсь.
– Грехи наши тяжкие, – пробормотал Герман. – Сколько раз я просил тебя ни во что не ввязываться, а? Ты же мать семейства, у тебя дети! И родители! И муж! Вот он! – И стукнул себя кулаком в грудь.
Эта самая «сирота», которой он отчего-то принялся ее именовать, Тонечку смешила.
– Пойдем на террасу, – позвала она. – Там холодно, но у меня есть «позорный волк». А себе ты что-нибудь привез? Удобное, теплое, в общем, подходящее для нормальной жизни?
– Полную машину, – признался Герман. – Только мне сейчас разбирать лень.
– Я тебе выдам прелестную телогрейку. Мы на чердаке нашли, как только приехали. В ней всего две дырки. И хочешь кофе? Я сварю. А потом чаю выпьем из самовара.
Они вышли на террасу, уселись в плетеные стулья и стали смотреть в сад.
– Я по тебе скучал, – сказал Герман и взял жену за руку. – Я привык, что можно вот так сесть и взять за руку. А тебя нет и нет.
– Я здесь! – возразила Тонечка. – Я вообще не понимаю, как дождалась, честное слово! Давай я тебе буду рассказывать все с самого начала, а ты будешь слушать.
– А можно ругаться?
– Можно! – разрешила Тонечка. – Можно ругаться и закатывать глаза. Но ты лучше представляй себе фильм.
И она принялась рассказывать.
Спала Тонечка плохо. Ей не давал покоя план, придуманный мужем. Сценарист в голове пребывал просто в экстазе – строчил, рвал написанное, принимался заново, путался, зачеркивал, подтягивал рукава кафтана и утирал со лба пот.
…Разве тут уснешь?..
Ее муж заснул сразу, как только они смогли оторваться друг от друга – после всех этих недель разлуки, поста и воздержания, – и дрых как ни в чем не бывало.
Даже обидно!..
Под утро она все же задремала, и ей снились кошмары.
Когда стало понятно, что сейчас во сне она умрет по-настоящему и никто и ничто не сможет ее спасти, она застонала, вскочила и села на постели, тяжело дыша.
Муж спал, повернувшись на бочок и подложив под щеку ладонь – как в детском саду.
Часы показывали девять.
