Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Казачий адмирал»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Стрелявший в меня турецкий воин стоит метрах в десяти, возле фок-мачты, срывает белыми крупными зубами верхушку бумажного патрона, торопливо сыплет его содержимое в ствол мушкета калибром миллиметров тридцать-сорок. Если бы пуля из этого мушкета попала немного ниже, мою черепушку разнесло бы на много частей и разбросало их по всей палубе флейта. Мушкетер явно не турок. Может быть, болгарин или гунн. На голове у него красная феска с черным помпоном, свисающим на черном шнуре к правому уху. Стремительно, как мне показалось, в три прыжка преодолев расстояние, разделяющее нас, именно по шнуру чуть выше помпона я и бью, без оттяга. Верхняя треть лезвия сабли легко рассекает шнур и феску и углубляется слева направо и сверху вниз в череп сантиметров на десять. Правое ухо мушкетера, висок, выбритую щеку и шею мигом заливает алая кровь, словно я вскрыл пузырь, наполненный ею. Убитый враг роняет мушкет, который падает в мою сторону, но я успеваю отклониться, а тело валится влево назад, поворачиваясь при этом, точно ему обязательно надо упасть ниц, а не навзничь. Я делаю еще два шага вперед и срубаю второго мушкетера, обладателя широких и густых черных усов, который так усердно целился в кого-то из казаков, что не замечал меня. Сабля рассекает его голову, ударяется о приклад, выбив оружие из рук. Замечаю еще одного вояку, молодого, с едва заметными усиками. Он сидит на корточках у переборки полубака, прижавшись к ней спиной, и округлившимися от страха глазами с черными зрачками во всю радужку завороженно взирает на меня снизу вверх. Рядом с ним стоит прислоненная к переборке аркебуза с коротким прикладом, напоминающем увеличенную рукоятку револьвера, до которого пока не додумались. Юный аркебузир закрывает бледное лицо двумя руками с тонкими смуглыми пальцами, которые кажутся грязными, и наклоняет голову, приготовившись к смерти.
Я бью его саблей плашмя по голове и приказываю:
— Ложись!
Юноша вздрагивает, а затем, поняв, что не убили, растягивается на палубе, повернув лицо к фальшборту, чтобы, наверное, не видеть ужасное зрелище — меня с окровавленной саблей. Ступни в светло-коричневых шлепанцах с острыми и загнутыми вверх носаками, благодаря чему напоминали пулены, поворачивает в одну сторону, тоже к фальшборту.
Я откидываю аркебузу к убитым ранее врагам, оглядываю поле боя. На полубаке и главной палубе живых врагов нет, только десятка два трупов. На корме стоят безоружные капитан в европейском платье и несколько турецких воинов, которых обыскивают два казака. Еще два запорожца стоят рядом, держа сабли наготове. На таком судне должно быть человек шестьдесят-восемьдесят экипажа. Остальные, наверное, прячутся на пушечной палубе и в других укромных местах.
