Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Казачий адмирал»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На голове у него широкополая шляпа с высокой тульей и обрезанным, белым, страусовым пером. Командовал грамотно. Мои попытки сблизиться вплотную закончились тем, что суда начали расходиться на дистанции метров двадцать пять. Мы идем по инерции, паруса опущены, а у флейта все верхние в деле, только малость продырявлены. Марсовые разогнаны по шхерам нашими стрелками. На марсовой площадке грот-мачты лежит мертвый стрелок, свесив руки, будто приготовился схватить и подтянуть вверх рей. Вражеский капитан продолжал командовать, прячась за бизань-мачту, а рулевых и, наверное, кое-кого из членов экипажа прикрывал фальшборт.
Мы разрядили свою артиллерию первыми. Наши фальконеты стояли на главной палубе. Они легкие, можно подвернуть в сторону противника. Что мы и сделали. Били по открытым портам, из которых торчали орудийные стволы. Между судами зависают черные тучи порохового дыма. Надеюсь, он помешает вражеским комендорам. Они ждут, когда шхуна окажется сразу перед всеми их полупушками, чтобы выстрелить залпом и нанести побольше вреда. Я не уверен, что залп более эффективен, чем одиночные или небольшими группами, но так сейчас считают остальные.
— Прячемся! — командую я своему экипажу и приседаю за бухту троса, сложенного на полуюте.
Почти сразу же звучит залп из полупушек. Между судами опять образуется черные тучи, более густые и объемные, которые наносят серые узоры на наши желтоватые паруса, принайтованные к гикам. От ударов ядер шхуна вздрагивает, обиженно гудит пустым трюмом, трещит ломающимся фальшбортом. Кто-то на шхуне орет от боли, но я пока не вижу, кто именно.
— Вперед! — кричу я."
"На правом борту ближе к корме появляются, как черти из табакерки, трое казаков с «кошками», быстро закидывают их на флейт. Шхуна, растеряв почти всю инерцию, еле ползет, а вот флейт имеет движение вперед со скоростью узла два. «Кошки» зацепились за фальшборт флейта в кормовой его части. Казаки успевают накидать шлаги на «утки», закрепив лини. Один линь, громко щелкнув, рвется, но два другие, набившись туго-туго, притягивают шхуну к флейту. Суда гулко стукаются бортами. Сразу с десяток казаков с более высокого полуюта переваливаются через фальшборт флейта на его главную палубу.
Я тоже опираюсь двумя руками на планширь и, как на уроке физкультуры через «коня», перекидываю через него тело, опускаюсь на палубу, прямо в лужу крови, на которой поскальзываюсь и падаю, успев выставить вперед руки. Они попадают в теплую липкую жижу. В этот миг об шлем рикошетит пуля. Удар не сильный, но в голове зазвенело. Я встаю, выхватываю саблю из ножен, позабыв о двух пистолетах.
