Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
От меня до короткого бушприта было метров пятнадцать. Еще несколько метров добавляет полуют. Ширина судна по разваленному мидель-шпангоуту — метров пять с половиной. В бортах по восемь закрытых сейчас кусками кожи отверстий для весел. Скорее всего, это шебека — любимое судно средиземноморских пиратов. Восемь весел были принайтованы к люку трюма, расположенного между мачтами. Наверное, столько же весел закреплено и на левом борту. Люк размером метра три в длину, два в ширину и около метра в высоту был накрыт чехлом, сшитым из кусков воловьей кожи.
Я оперся ладонями о гладкую палубу, отшлифованную волнами и босыми ногами, сел, а потом и встал, придерживаясь рукой за переборку полуюта. В голове застучала кровь, тошнота подпрыгнула вверх, но не выплеснулась наружу, сдержанная плотно сжатыми губами. Меня немного повело и отпустило. Видимо, во время взрыва заработал сотрясение мозга. Утешало, что мозг все-таки остался. Нос опять уловил аромат дыни, и голова повернулась в ту сторону.
