Вместе с жуткой тошнотой и постоянным звоном в голове ты ощущаешь себя наедине с миром за закрытыми глазами. Лёгкость, мягкость подушек — знаки спокойствия или безысходности? Всё вокруг кажется тихим и неподвижным, словно замороженным в вечной ночь, а звуки извне мелкие и невнятные....
Значит, относится к первой категории греческих капитанов."
"— Тысяча двадцать второй от переселения пророка Мухаммада — да благословит его аллах и приветствует! — из Мекки в Ясриб, — ответил судовладелец.
— А у христиан какой? — полюбопытствовал я, потому что так и не научился пользоваться арабским лунным календарем с его тридцатилетним циклом, состоящим из девятнадцати обычных и одиннадцати високосных лет, и меньшим количеством дней в них.
Перелинявший грек задумался ненадолго и сказал неуверенно:
— Вроде бы тысяча шестьсот четырнадцатый.
Надо же, как слабенько прыгнул я на этот раз! Наверное, потому, что слишком малую часть до нужного возраста пробыл в предыдущей эпохе.
— А где мои вещи? — спросил я, доев ломтик дыни и вышвырнув за борт кожуру, желтую с серой «сеточкой».
— У тебя теперь нет вещей. Ты теперь мой раб, — благодушно произнес Мусад Арнаутриомами, вновь поднеся к носу тот же ломтик дыни, но на этот раз все же откусив от него.
— Это вряд ли, — сказал я, беря следующий с деревянного блюда.
— Десять тысяч золотых дукатов! — быстро выпалил судовладелец ртом, набитым дыней.
Видимо, столько ему не хватает, чтобы осесть на берегу и послать вместо себя в плавание другого.
— Не смеши! — сказал я. — Тысяча — самое большее, что ты сможешь получить за меня.
И сколько мне будет не слишком напряжно потом вернуть с учетом того, что в спасательном жилете спрятаны три сотни золотых флоринов.
— Ты заплатишь, сколько я сказал, или будешь моим рабом! — надменно произнес он.
