Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Казачий адмирал»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исторический роман о казаках первой четверти XVII века. Запорожские воины нанимают опытного капитана, чтобы расширить свои набеги с северного побережья Черного моря на его южные берега. Перед героем встанет выбор между верностью казацкому братству и собственной честью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Не прорвемся мы в одиночку мимо Аслан-города! — уже поняв, что проиграл, произносит Матвей Смогулецкий.
— Попытаться все равно надо. Получится — хорошо, нет — степью пойдем, — говорю я и добавляю любимую поговорку Лаврентия Берии: — Попытка — не пытка.
Поговорка пришлась казакам по душе.
— Стоять здесь будем до середины ночи, — информирую я. — Чем бездельничать, вы бы лучше сети поставили и сплавали на остров за сухим тростником, чтобы ночью было на чем рыбу отварить.
Днем дым костра выдаст нас, а ночью, даже если турки заметят огонь, побоятся проверять, кто его разжег, будут ждать до рассвета.
Как понимаю, дурные мысли у них родились от безделья. Появилось занятие — и сразу забыли о своем плане идти по суше. Часть занялась сетью, а остальные, сняв шаровары, но оставшись в рубахах, отправились вплавь на остров. Впрочем, переплыть надо было всего метров десять. Дальше начиналось мелководье.
— Тут раки есть! — радостно сообщил один из казаков, отправившихся на остров, и продемонстрировал темно-зеленого членистоногого длиной сантиметров двадцать."
"Это было именно то, чего сейчас не хватало казакам. Сразу прекратив обсуждение планов на будущее и позабыв о тростнике для костра, они бросились ловить раков. Сработал инстинкт добытчика. Я тоже не утерпел. Дно у острова было с обрывчиком, в котором раки и нарыли нор. Ныряешь, засовываешь руку в нору. Обычно они достаточно широки, чтобы пролезла моя рука, и глубиной мне по локоть, иногда меньше или больше. Если там есть рак, то сразу уцепится в руку клешнями. Неприятно, но терпимо. Тут главное — сжать пальцы, чтобы рак не вцепился в перепонки между ними. Иначе будет больно. Раки были крупные и один в один. Видимо, мелкие жили в менее престижном и защищенном районе, под камнями и корягами. В двадцатом веке я таких ловил только раз, в пруду возле птицефермы, расположенной на обрывистом его берегу. Куры частенько перелетали через ограду и оказывались в пруду, так что у раков постоянно на обед было свежее мясо. Хотя предпочитают они падаль. Мне мать рассказывала, что во время войны в реке Молочной было много утопленников, как наших, так и немцев. С каждого снимали по паре ведер раков. Их варили и продавали на железнодорожной станции солдатам, едущим на фронт. Точнее, обменивали на хлеб, сахар, консервы. Солдаты разбирали раков в охотку. Может быть, таким образом присоединялись к поеданию своих врагов, а может быть, своих собратьев. Мне даже приходила мысль, что кто-то мог съесть рака, который ел его родственника.
После захода солнца, пока было светло, я разрешил развести на острове костры и сварить раков и пойманную в сети рыбу. Если нас и заметят, то до темноты вряд ли доберутся.
