В дремавшем полумраке виднелись лишь черные фигуры вооруженных солдат, когда ветер срывал их рвущиеся шлемы и балаclоны. Вечерело. Где-то на севере собиралась гроза, там набухали зловещие лиловые тучи, громыхал гром, над горизонтом то и дело возникали короткие вспышки молний. Капитан Шубин обходил разведроту, оглядываясь на чью-то бдительность в этот мирный час....
– Потом тебе есть принесут. А чуть позже врач придет, синяки и раны твои подлатать. В таком виде я тебя в роту отпустить не могу: скажут, командир где-то по пьяному делу крупно подрался. Подрыв авторитета командира допустить нельзя. Так что ты денек у меня здесь, при штабе, поживешь. А потом уж пойдешь к себе в роту. А там тебя будет ждать новое задание.
– Какое, товарищ генерал? – вскинулся Шубин.
– Чуть позже скажу, – пообещал командующий армией. – Трудное задание, как раз для тебя.
И, уже направившись к двери, он остановился, покачал головой и произнес, будто разговаривая сам с собой:
– Как же это удачно вышло, что я на том перекрестке остановился! А ведь мог по другой дороге поехать, в объезд…
Глава 7"
"За сутки, проведенные при штабе армии, Шубин, конечно, не мог залечить все свои раны, полученные на допросе у особистов.
Письмо Шубин послал на единственный адрес, который знал в тот момент – в армейский госпиталь. Теперь, когда все дела были сделаны, ему сразу захотелось к себе, в часть.
Поэтому на следующий день, едва завидев генерала Рейтера, Шубин сразу обратился к нему с просьбой.
– Я уже готов выполнить любое задание, товарищ генерал! – уверил разведчик. – Сил моих нет сидеть здесь! Дайте мне задание, и я пойду.
– На фронт рвешься? – усмехнулся генерал. – Это хорошо… Значит, ты ждешь новое задание? Что ж, давай поговорим о нем. Пошли в штаб.
Они перешли в соседнюю комнату, где обычно проходила работа штаба армии и где на столе была расстелена подробная карта местности.
– Вот знакомая тебе река Вазуза, – сказал он, указывая на речку. – Тут деревня Хлепень, южнее – Савелов хутор. В этих местах нашим частям удалось создать небольшие плацдармы на западном берегу реки. Оба плацдарма – по полкилометра глубины, они насквозь простреливаются немецкой артиллерией. Больше нам похвастаться нечем.
