В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Мне даже не хотелось выходить из комнаты, а если действительно возникала нужда отлучиться, меня с еще большей силой тянуло назад, к ним.
Возвращаясь в Балтимор, в «Марриотт», я отвлекал дядю Сола от телевизора тем, что рассказывал про свою будущую книгу. Его она страшно интересовала, он все время о ней заговаривал, спрашивал, как движется дело и нельзя ли ему поскорей прочесть из нее кусочек.
— Про что твой роман? — спрашивал он.
— Про трех кузенов.
— Про трех кузенов Гольдманов?
— Про трех кузенов Гольдштейнов, — поправлял я.
В книгах те, кого больше нет, встречаются снова и обнимают друг друга."
"Десять месяцев я заново писал нашу историю и залечивал раны своих кузенов. Роман о кузенах Гольдштейнах был окончен в канун Дня благодарения 2005 года, спустя ровно год после Драмы.
В финальной сцене романа Гольдштейны, Гиллель и Вуди, ехали на машине из Монреаля в Балтимор. Останавливались в Нью-Джерси, подхватывали меня, и дальше мы катили вместе. В Балтиморе, в великолепном, сияющем огнями доме нашего возвращения ждала неизменная, верная себе пара — дядя Сол и тетя Анита.
48
Тем летом 2012 года благодаря волшебству романа я снова обрел их, как семь лет назад.
Однажды, около часа ночи я, не в силах уснуть, сидел на террасе. Жара стояла тропическая, несмотря на ночное время, но на улице, под баюкающий стрекот цикад, мне было хорошо. Я открыл тетрадь и стал писать ее имя. Этого было довольно — она возникла передо мной.
— Тетя Анита, — прошептал я.
Она улыбнулась и ласково приподняла руками мое лицо:
— А ты все такой же красавец, Марки.
Я встал и обнял ее:
— Как же я давно тебя не видел. Мне тебя ужасно не хватает.
— Мне тебя тоже, мой ангел.
— Я пишу книгу о вас. Книгу о Балтиморах.
— Знаю, Марки. Я пришла тебе сказать, чтобы ты перестал терзаться прошлым. Сначала книга о кузенах, теперь книга о Балтиморах. Тебе пора писать книгу о своей жизни. Ты ни в чем не виноват, и сделать ты ничего не мог. Если кто и повинен в хаосе, в который превратилась наша жизнь, то только мы, Маркус.
Она встала.
— Куда ты? — спросил я.
— Мне пора.
— Почему?
— Меня ждет твой дядя.
— Как он?
Она улыбнулась:
— Прекрасно. Говорит, что всегда знал, что ты напишешь о нем книгу.
