В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Но так продолжалось недолго. Как и у многих других американцев, финансовое благополучие дяди кончилось в октябре 2008 года, когда мировую экономику потряс так называемый ипотечный кризис. Рынки обвалились. Инвестиционные банки и хеджевые фонды рушились один за другим, теряя деньги всех своих клиентов. Богатые еще вчера люди внезапно оставались ни с чем. Так случилось и с дядей Солом. Еще первого октября 2008 года его портфель акций оценивался в шесть миллионов долларов: за столько он продал свой дом в Хэмптонах.
"Я узнал об этом, когда навестил его в начале ноября, ближе к Дню благодарения, который ни он, ни я больше не праздновали. Я нашел его в глубоком отчаянии. Он потерял все. Продал свою машину и разъезжал теперь на старенькой, еле живой «хонде-cивик». Считал каждый доллар. Хотел продать дом в Коконат-Гроув, но и дом теперь стоил гроши.
— Я за него заплатил семьсот тысяч долларов, — сказал он агенту, который пришел его оценить.
— Месяц назад вы бы его продали еще дороже, — ответил агент.
Я предложил ему помощь. Я знал, что ему предлагали помочь и бабушка, и мои родители. Но он не собирался сидеть сложа руки и дать жизни себя сломить. И тогда я понял, что именно это меня в нем и восхищало: не его финансовое или социальное положение, а то, что он был боец, каких мало. Ему надо было зарабатывать на жизнь, и он начал искать работу, любую.
Ему подвернулось место официанта в шикарном ресторане в Саут-Бич.
— Меня зовут Сикоморус, — сказал парень. — А у вас, похоже, дело неладно…
Сикоморус тогда уже работал в «Хоул Фудс» в Корал-Гейблс. Он рассказал Фейт про дядю Сола, и та нашла ему место у касс супермаркета.
50
В тишине и покое Бока-Ратона моя новая книга с каждой неделей продвигалась вперед.
