В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Она отвела Вуди в ванную, намазала мазью его раны и проверила повязку над глазом, где был наложен шов.
— Болит? — ласково спросила она.
— Нет.
— Вуди, ну что такое на тебя нашло? Тебя же могли убить!
— Мне очень стыдно, простите. Если вы все меня возненавидите, я пойму.
Она прижала его к груди:
— Ох, золотко мое… Ну как тебе в голову такое могло прийти! Почему это кто-то должен тебя ненавидеть? Мы тебя любим, как сына. Никогда не сомневайся в этом!
Она еще раз обняла его, потрогала его израненное лицо и отвела в спальню.
Жизнь в доме Гольдманов-из-Балтимора пошла своим чередом. Но теперь по утрам Гиллель брал с собой футбольный мяч. После уроков они с Вуди отправлялись уже не в баскетбольный зал школы Рузвельта, а на спортплощадку, где обычно тренировалась команда по футболу. Носились по полю и изображали последние минуты матча. Скотт, беззаветно преданный футболу, шел с ними и изображал арбитра и комментатора, пока не задыхался и не умолкал.
Следующей весной Вуди поехал на каникулы в Солт-Лейк-Сити повидать отца. Гиллель дал ему с собой футбольный мяч, чтобы он там мог поиграть с отцом и двумя сестрами-двойняшками, которых никогда не видел.
Неделя в Юте обернулась полной катастрофой. Финнам-из-Солт-Лейк-Сити Вуди был не нужен. Мачеха, хоть и не злая, с головой ушла в заботу о близнецах. В день приезда она сказала ему:
— Ты вроде мальчишка смышленый. В общем, будь как дома. Еда в холодильнике, бери что хочешь. Мы тут все перекусываем, когда придется, девочки никак не желают сидеть за столом, больно уж непоседливые."
"В воскресенье отец предложил ему посмотреть футбол.
