Ночью шел дождь, грунтовая дорога раскисла и стала неспускающейся под тяжестью повозки. Внутри ворохом лежали мужики: молодой крепко держал вожжи, старший развалился на соломе, обтянутой брезентом. Оба в черной полицейской униформе, с росчерками «Полиция» на рукавах. Старший зажигает самокрутку. Винтовки у ног. Впереди мрачный лес и неясная дымка — Красные туманы Полесья уже проникают в сознание путников....
А еще за дверью Генкель якобы мельком увидел человека в эсэсовской форме, стрелявшего в солдата охраны. Знаков различия он, конечно, не рассмотрел, но с формой ошибиться не мог, сам носил такую.
Бледный Кубе поддакивал ему и благодарил Генкеля за спасение. Генеральный комиссар, не получивший даже царапины, пришел в себя и начал описывать героизм Генкеля. Мол, только он один и стрелял по диверсантам. Кубе подтвердил все его показания, заявил, что командир боевой группы противника действительно отдал то самое распоряжение, которое слышал не только Генкель, но и он сам.
Исходя из всего этого, и был принят план погони за диверсантами с блокированием сперва северной и восточной частей города, а затем и западной. В действия старших офицеров вмешивался Кубе. Он решил взять на себя руководство операцией по уничтожению боевой группы, чем внес в это дело еще больше хаоса. Старшие офицеры практически не знали, что им сейчас делать. Руководство Кубе стало им только на руку. Будет на кого свалить неудачу.
Тем временем медперсонал госпиталя, прибывший на санитарных машинах, осматривал тела.
Медики предложили Генкелю проехать в госпиталь, но он отказался и заявил:
— Я должен находиться рядом с господином Кубе.
Генеральный комиссар услышал это и сказал:
— Не стоит, штандартенфюрер. Свою миссию вы выполнили, спасли меня, и теперь узнаете, как безмерна моя благодарность. Я говорю не о себе лично, не о Вильгельме Кубе, а о должностном лице, комиссаре генерального округа «Белоруссия».
Генкель чувствовал себя все хуже. Поэтому после слов Кубе он согласился поехать в госпиталь, где тут же был отправлен в операционную."
"Боевая группа на «Опеле», ведомом капитаном Авдеевым, дошла до Вокзальной.
— Как и договаривались, вдоль полотна? — спросил он.
— Да, непосредственно вдоль полотна. Потом через старое депо на дорогу, которую используют охранные подразделения гитлеровцев, — ответил Шелестов. — Дальше…
— Дальше я все помню.
— Проскочим старое депо — сможем считать, что вырвались из города. Именно там должна пройти западная линия блокирования.
Эта улица было безлюдна. Здесь в основном жили железнодорожники и члены их семей. Мужчины находились на вокзале, в депо.
