В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Леонид схватил её за руку:
— Ты видела Инну? — Он втянул воздух ноздрями и с утвердительной интонацией повторил: — Ты видела Инну. Но послушай, я тебе всё объясню.
Его пальцы неприятно царапнули по запястью. Инна вырвала руку и посмотрела на него с презрением:
— Пусти и больше не подходи близко ни ко мне, ни к Инне.
Он повернулся боком и перегородил ей дорогу:
— А то что?
— А то будет плохо. И поверь, я не шучу.
Спасибо спорту, Анфиса умела говорить спокойно и твёрдо, но так, что противники отступали.
Несколько мгновений глаза в глаза словно острым кинжалом перерезали расстояние между ними. Она увидела, как на виске у Леонида запульсировала тоненькая жилка.
Потом он резко дёрнул головой и отступил в сторону.
— Ну и чёрт с вами.
Инна обернулась и смерила его взглядом.
— С нами Бог!
В такси она устроилась на сиденье и достала телефон. Сообщение от Максима гласило:
«Понтус без тебя скучает».
Значит, Понтус? Ну-ну. Она улыбнулась и отбила ответ:
«Я тоже соскучилась без Понтуса.
Отклик прилетела незамедлительно:
«Ты уверена?»
Такси дёрнулось, едва не врезавшись в бок корове, вальяжно переходившей улицу. Выглянув из окна, водитель прокричал что-то грозное, получив в качестве утешения поклон от хозяина коровы — тощего мужичка в пёстрой футболке с надписью через всю спину.
Дальше пришлось ехать по пробкам, и, когда машина остановилось около особняка Софьи Германовны, время подкатывало к полудню. На белом облаке яичным желтком растекался диск солнца.
Вбирая в себя впечатления, Анфиса медленно прошла по дорожке. Последний день на Бали кружил голову ароматом мелких белых цветочков, заполонивших проплешины вокруг деревьев.
Сегодня жара, пальмовый рай и море солнца, а завтра… Завтра будет Максим! Мысль о нём залила её таким счастьем, что захотелось танцевать прямо здесь, на заросшей дорожке с хрустом гравия под подошвами кроссовок.
Старуху, как и прежде, она нашла за домом в кресле-качалке. Свесив голову на грудь, Софья Германовна спала. На земле около полозьев кресла валялась пустая кофейная чашка. Немного подождав, Анфиса подобрала чашку и бесшумно вошла в распахнутую дверь кухни, по которой кружил аромат кофе.
