В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Интересно, старуха питается чем-то ещё, кроме кофе?"
"Несколько мух с жужжанием ползали по крупицам тростникового сахара на столе.
Полуденная истома растекалась по стенам волнами горячего воздуха, едва шевеля тюль пожелтевшего подзора на широком окне.
Осторожными шагами Анфиса пересекла пространство кухни и заглянула в гостиную. Наполовину прикрытые жалюзи расчерчивали пол косыми полосками света и тени. С позавчерашнего дня не изменилось ничего, кроме…
Не поверив своим глазам, она растерянно зашарила взглядом по сторонам: диванчик с подголовьем, комод, уставленный безделушками, картина с морским пейзажем — всё стояло на своих местах, как было оставлено позавчера, но открытка с явлением Богородицы в августовских лесах исчезла.
Мягкие подошвы кроссовок скрадывали шаги по мраморному полу, и Анфиса вернулась на улицу так же бесшумно, как и вошла в дом.
— Ты могла б сварить мне кофе. Надеюсь, помнишь, как в прошлый раз я говорила, что ты должна три раза довести кофе до кипения и только потом разливать.
— Я помню.
Анфиса снова пошла на кухню и включила крохотную газовую горелку, наподобие той, которую всегда возила с собой в машине. Медная турка, примятая с одного бока, явно помнила лучшие времена голландских колонизаторов.
— Вари крепче, — проскрипела Софья Германовна. — Лучше умереть с чашкой кофе в руках, чем с пластиковой трубкой в носу.
— Надеюсь, что вы ещё поживёте, — откликнулась Анфиса и поняла, что с Софьей Германовной ведёт себя совершенно раскованно, словно с хорошей давней знакомой, с какой не боишься обсуждать любые темы.
— Может, и пожила бы, да не хочу. Надоело! — Софья Германовна задумалась. — Знаешь, старость — это не самое страшное.
