В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
С лесом вот долго получилось. Пока его сюда завезли, уже и Николай Зимний на дворе. Так, из шести смотровых, трех саженных сигнальных вышек на линии мы только три выставили и хорошо укрепили. А вот для трех остальных только лишь опоры вывели и между собой их связали. С большой, на центральном форту, тоже долго провозились, но зато и она получилась на славу. Высота в целых пять саженей – это не шутки, плохо там сладишь, и громыхнется так, что мало никому не покажется. Но мы за свою работу ручаемся. Просите нас опять к себе по лету, авось их превосходительство смилостивится, да и пошлет сюда на подмогу.
– Буду просить, Андрей Викторович, – кивнул Егоров. – Не обижаешься за тех троих, что к нам перевелись?
– Да ладно, – махнул тот рукой. – Еще наберем людей. К нам рекрутские партии на Днепр теперь частенько пригоняют. А эти так еще и драчунами были. Пускай лучше у вас, вон, побегают в егерях. Тоже ведь та еще служба!
Канонира Прохора переманить к себе не удалось, так что артиллеристы под командой бравого обер-фейерверкера Степанова убывали к Днепру всем своим личным составом, за исключением павшего в осеннем бою наводчика-канонира.
На линии с уходом двух с половиной сотен людей сразу же стало тихо. Не стучали топоры и молотки, не вжикали пилы, и не слышался за версту уже такой привычный матерок.
Лешка придерживал под спинку и голову малыша в корыте, а Катарина лила из ковшика нагретую на печи теплую воду.
– С гуся вода, с Ильюшиньки вся худоба! – приговаривала мама и трижды полила ему на голову.
– Уа-а-а! – малец дал реву.
– Тихо, тихо, тихо, мой сладкий! – приговаривала баба Йована. – Все хорошо, не нужно обижаться. – Алексий, давайте, давайте мне внука! – и приняла его, заворачивая в сухое одеяло. – Сейчас, сейчас мама тебя переоденет и совсем уже скоро кормить станет. Конечно, он без настроения будет, проголодался ведь! Попробуй, вон, его папку в голоде подержи, и он тоже не так еще кричать будет.
– Это да-а! – усмехнулся Алексей.
Жизнь шла своим чередом. Все так же будили и укладывали спать солдат барабаны, отбивая привычный уже для всех уклад. На стрельбище хлопали ружейные выстрелы и нет-нет иной раз бухали разрывы гренад и фугасов. По пограничной линии уходили пешие и конные дозоры, осматривавшие окружающую местность и беря под контроль любой след.
Казаки сейчас ходили больше по речному льду. Тут у них была хорошо набитая и широкая тропа.
