В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
Но тогда какого хрена здесь делает этот чертов красный поясок? Совпадение? Случайность? Надеюсь…
— Андрей Григорьевич, — ко мне подошел Горохов. — Что застыл? Труп глянь, выскажи мнение. Работаем.
Никита Егорович, конечно, тоже не мог знать, что меня так ошарашило. Никто здесь не мог о таком догадаться, и внезапно я понял, что мне до смерти хочется с кем-то поделиться.
— Вот, — я протянул следователю находку. — Надо вписать в протокол и изъять, как положено.
— Ленту? — Горохов свел брови, разглядывая улику.
— Чует мое сердце, что имеет, — задумчиво проговорил я. — Давайте сфоктаем, опишем и изымем все-таки. А потом, если что, недолго из вещдоков исключить. Лучше лишнего сметём на месте происшествия, а потом разберемся.
Горохов внимательно на меня посмотрел.
— Лады, пошли, труп глянешь. Там Алексей и Драгунов уже вовсю роются. Следы ищут, но нет их, етить-колотить.
Я повесил ленточку обратно на куст и кивнул Олегу:
— Охраняй.
— А можно труп посмотреть?
— Успеется. И что ты вообще делал в этих кустах?
— Да приспичило, по-маленькому, — сжал колени парень. — Я все же отойду подальше, может, еще что-то найду. Уже и терпеть-то не могу.
Олег стыдливо хихикнул, а я, покачав головой, направился за Гороховым к центру места происшествия.
— Павел Алексеевич, здравствуйте, — окликнул я Мытько.
Судмед ошарашенно оглянулся и замер, будто увидел привидение.
— Петров? Ты?..
— Ну, а кто же еще.
Очевидно, в голове Мытько пронеслась тысяча мыслей, он вспомнил, как я ему приносил «одни неудачи». Как его выперли с должности завотделения хирургии, как посадили в поликлинику терапевтом на обычный прием, а потом и вовсе из больницы изгнали. Он прошел переквалификацию и подался в медицинские эксперты в городское бюро СМЭ, а в простонародье — морг. Похоже, там и прижился.
Были когда-то у меня с ним терки, но в последние наши встречи, чувствовалось, Павел Алексеевич заметно исправился.
— Как супруга? — вспомнил я медсестру Ленку, что выхаживала меня раненого в отделении этого самого Мытько после моей встречи с валютчиками, едва не ставшей смертельной.
