В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
— Я ведь тоже стреляный воробей, да и о крэгглах знаю побольше некоторых. Мы разобьем их наголову, не успеешь ты даже проголодаться к ужину.
Он с усилием отстранил меня, и я крепче прижала к себе притихшего Альрика. Нежно коснувшись кончиками пальцев моего подбородка, Энги добавил:
— И вели лекарю быть наготове. Не исключено, что в замок скоро последуют подводы с ранеными.
Слова Энги ударили меня подобно бичу, и я вздрогнула, представив себе последствия битвы, но не успела и рта раскрыть для протеста, как любимый муж стремительно покинул опочивальню.
— Все будет хорошо, — тихо выдохнула я в светлые волосы сына, который не преминул ответить неразборчивым лепетом и цепко схватить меня за косу. — Папа знает, что делает.
Небывалая суета в замке поглотила меня с головой. Я отдала Альрика на попечение нянек, сама же без устали принимала посыльных с известиями из северных деревень и раздавала бесконечные распоряжения. За крестьянами были высланы целые обозы: я знала, что люди склонны тащить с собой тюки с пожитками даже перед лицом неминуемой опасности.
Вскоре к замку потянулись первые беженцы. С тревогой я вглядывалась в лица бывших односельчан из Трех Холмов — все ли приехали? Никто из знакомых не решил остаться на растерзание дикарям? Но нет: с немалым облегчением я встретила Ираха, Хакона и Келду с пухлощеким темноглазым первенцем на руках, семью Тулле с выводком детишек, Ланвэ, Миру, Грислинду с мужем и сыновьями… Вот только старушки Линне не было вместе со всеми — последовала за Гиллем минувшей зимой, да пьяницы Гунта, который по весне утоп на хмельную голову в половодье.
Ирах крепко обнял Свейна, который все еще дулся на то, что Энги не взял его с собой на войну, и уронил скупую мужскую слезу на плечо сынишки. И уж затем подошел ко мне.
— Спасибо, дочка, что опять заботишься о нас, недостойных.
— Уж кто более достоин заботы, чем вы? — подбодрила я трактирщика. — Вы всегда относились ко мне как к дочери.
— И никогда не жалел об этом.
Я грустно улыбнулась в ответ. После того как моя тайна открылась, Ирах прогнал Руну со двора. Уж как я ни заступалась за непутевую женщину, но пришлось ей оставить дом, мужа и сына и покинуть Три Холма, подавшись на запад, к престарелым родителям.
