Автор
В темном общежитии прерывается дневной шум, и наступает меланхOLический крик — "Слушай, большому начальству виднее чего и как...". Кто-то упрямится против авторитетов. Новый охранник суетится перед входом, словно плененный неожиданным рассказом или дракой в коридорах. А кто-нибудь, похоже, уже готов к темноте и одичанию за пределами общежития — словно зверюга на свободе, привлекающий подозрения....
Притягиваю ее крепче. Еще.
От моего напора она задыхается. Цепляется пальцами за мои плечи. И кажется, сама не понимает, как начинает тянуть и расстегивать рубашку.
Ее тонкие пальцы скользят по моей груди.
Охуительно.
А еще охуительное то, как я прокладываю путь из поцелуев по ее шее. Помечаю губами взмокшую кожу.
Расстегиваю бюстгальтер. Блузу. Сжимаю ее грудь ладонями. Сдавливаю, вынуждая вскрикнуть. Накрываю ртом соски. Дразню языком.
Узкая ладонь опускается на мой затылок.
— Демьян, — нет ничего круче этого сдавленного выдоха.
Хотя нет. Есть.
Да, блядь. Еще как есть.
Дохера такого.
То, как широко распахиваются ее глаза, когда насаживаю на член. То, как она вскрикивает в мой рот. То, как сильнее заводится от каждого нового толчка.
Но мне мало. Всего мало. Нужно больше.
— Пусти, — прерывисто всхлипывает. — Ты…
Возмущается. Пусть и слабо.
Поздно, Катя. Отпускать не намерен. Ни сейчас. Ни когда-либо вообще. Моя ты. И если до сих пор не поняла, объясню. Наглядно.
Вбиваюсь еще сильнее.
— Какой же ты, — роняет она сквозь судорожный вдох.
— Какой?
Вцепляется пальцами в мои волосы. Тянет.
А я сам ее ладонь перехватываю. Щекой о запястье трусь.
Вбиваюсь мощнее. Двигаюсь размеренно. Размашисто. Беру ее долгими тягучими рывками. Заставляю отключиться. До конца. Толкаюсь вперед. Глубже.
Блядь. У самого так башню рвет, что едва держусь. Только бы не разрядиться в нее точно сопливый пацан.
Рано. Охренеть как рано.
А ее горячий стон практически срывает с цепи.
Даже паузу беру. Застываю. Чую — один рывок и унесет. Сам себе кайф обламываю, чтобы ее кайф продлить. Мало мне кончить, спермой ее залить.
Мало, блять.
Сперва она у меня за все наши пропущенные ночи расплатится. Пусть прочувствует, что бывает, когда держит слишком долго на голодном пайке.
Судорожно дергается.
Ебать.
Аж скулы сводит от дикой жажды.
И как она может ревновать к какой-то там девке? К той секретарше. Неужели не видит, как действует?
Одна она. Моя женщина.
А вокруг только тени.
— Дем… — выдает чуть слышно.
Губы кусает. Дрожит все сильнее.
— Ты, — шепчет.
— Что?
— Бесишь, — шипит.
— Хуево.
Глазами сверкает.
Хочет что-то сказать.
Но теперь моя очередь.
