Шурка любит выдумывать истории и лгать налево направо. Но даже он не осмеливается обмануть свою мелкую "личность", которую они сами создали из клеток — такими, что заметить их можно только под микроскопом. Сегодня они все еще малыши — маковые зернышки, вечно щурящиеся от света вокруг. Кто знает: может быть, им повезло бы родиться девочками, как Софья из Испании, красавица своего времени, жившая почти полвека назад....
Поэтому пусть ее, старшую сестру, во всем слушается и повинуется."
"Этого Шурка стерпеть не мог! Мы еще посмотрим, кто здесь старший! Да у него, если разобраться, большие мужские преимущества. Не придется косы заплетать, вязать на спицах, красить физиономию, рожать, ходить на шпильках, страшиться, что подкладки кончились, или забеременела, или потолстела, или плохо подстригли, или колготки порвались, или на вечер не в чем идти, или… или… или ряд недостатков бесконечен! Зато он, Шурка, может, как папочка, заниматься спортом, ходить в походы и ездить на охоту, рыбачить, бить морды обидчикам и выражаться, как хочется.
Ни одно из этих так называемых преимуществ на Женю не произвело впечатления.
– Вот ты сможешь, например, – кипятился Шурка, – поднять сто килограммов?
– Зачем? Для этого будешь ты. Как говорится, сила есть, ума не надо.
И опять стала трындеть, что Шурке не хватило ума сообразить, что он мальчик. Но у Шуры уже имелся ответ.
– Дедушка Эрнст Геккель! – победно заявил Шурка.
– А что Геккель? Шарлатан!
История с немецким дедушкой, жившим в середине девятнадцатого века в городе Йена, запутанна.
Эрнста Геккеля коллеги обвинили в научном мошенничестве, и он был вынужден покинуть университет Йены. Но его теория и, главное, рисунки пользовались большой популярностью.
Казалось бы, Шура и Женя должны точно знать, как обстоит дело. Но они были еще слишком малы, меньше сантиметра каждый, да и зрение отсутствовало.
