Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Сейчас особенно остро, пока мы оба прикасались друг к другу кожа к коже, но касаться этой темы не стал, продолжив свой поздний завтрак.
К счастью, на резкой смене еды он не настаивал, за что я была ему очень благодарна.
И весь этот день стал для меня открытием, дверью в совершенно новый мир, новую жизнь и новую меня.
Мы просто валялись у камина, обнимались, о чем-то говорили.
А еще целовались.
Много-много целовались, пока мои губы не стали побаливать от переизбытка медвежьей нежности.
Но медведь был прав в том, что вечером мне станет хуже.
Между бедрами саднило, и низ живота слегка ныл, но это я поняла, лишь когда он уложил меня прямо на себя, растянувшись на полу возле камина и обняв руками.
— Мое тепло успокоит боль.
А я блаженно растянулась на нем плашмя без стыда и смущения, прижавшись щекой к его груди и животом к животу. И на самом деле стало гораздо лучше. Без всяких таблеток.
Медведь просто гладил меня по спине своими горячими большими ладонями, а я поняла, что засыпаю.
Все-таки бессонная ночь дала о себе знать.
И было уже не важно, что я была обнаженной и спала не на диване или в кровати.
Главное, что медведь был рядом.
И я была невероятно, до неприличия счастлива!
Я не успела задать ему два десятка вопросов, которые кружили в моей голове.
Просто сон забрал меня в свои горячие объятья…
Даже не знаю, сколько я спала, но проснулась от непередаваемого ощущения, что происходит что-то странное.
В доме было темно, как и за окном.
Огонь в камине уже почти потух и тлел редкими искорками.
Очевидно, что стояла глубокая ночь, и комнату освещала только полная луна, что светила в окна.
Медведь сидел рядом, но, кинув даже один сонный взгляд на него, я моментально проснулась, поспешно садясь и стараясь прикрыть свою наготу простыней.
Что-то происходило! Сомнений не было!
В том, насколько напряжено было его тело, даже если медведь сидел не шелохнувшись, был только один сигнал — опасность!
Он напоминал прекрасную статую, на которую можно было бы любоваться просто бесконечно, если бы ситуация была иная.
— …Миша, что-то случилось? Кто-то рядом с домом? — прошептала я сипло, боясь теперь за него, потому что помнила рассказы о неких Палачах, которые искали моего медведя ради сохранения тайны их рода.
Но ведь теперь у нас все было по медвежьему закону?
Или что-то пошло не так, но он не признавался в этом?
— Миша?..
Он не отвечал. Не двигался. Не моргал.
