Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
Кажется, словно даже не дышал, только смотрел прямо перед собой странным, совершенно пустым взглядом черных глаз.
По телу пронеслась дрожь оттого, насколько странно вел себя медведь сейчас. Словно не слышал меня и не ощущал. Словно в один миг я превратилась в призрак, недосягаемый до него и его сверхобостренного нюха!
…Жуткое ощущение. Пугающее и бросающее в холодный липкий пот.
Почему-то страшно было прикоснуться к нему, но я сделала это, осторожно положив руку на его мощное плечо и с удивлением отмечая, что медведь не настолько горячий, как был всегда.
— Тебе плохо? — вот теперь я заволновалась не на шутку, пододвигаясь к нему ближе и вздрагивая всем телом, когда медведь неожиданно и резко поднялся на ноги, зашагав вперед. К двери.
При этом не обращая никакого внимания на меня и мой хриплый вопль:
— Куда ты?!
Запутавшись в простыне, я не сразу смогла подскочить на ноги, чтобы броситься за ним, вылетая за дверь, где было холодно и моросил дождь, застывая в отчаянье, потому что медведя уже не было видно.
Он словно растворился в темноте, не оставив после себя ни следа!
— Господи боже, что происходит? — прошептала я себе под нос, задрожав, но не от холода.
Пришлось возвращаться в дом, закрывать дверь и искать ружье.
Я знала, что медведь вернется, потому что иного просто не могла бы себе представить.
Но теперь не знала, были ли мы в безопасности. И псы проснулись и заходили из угла в угол, словно тоже почувствовали что-то неладное.
— И вы тоже ничего мне не скажете, — тяжело выдохнула я и поспешила в первую очередь облачиться в простую, но удобную одежду на случай того, если дальше обстоятельства окажутся не самыми хорошими.
Я старалась не думать о плохом.
Убеждала себя в том, что медведь не станет рисковать собой, ведь наша история только-только началась и впереди еще нужно было узнать друг друга и сделать еще так много!
Но сердце все равно заходилось от тревоги, что бы я ни делала.
Шла еще одна бессонная ночь, когда в доме было темно и тихо, а я ходила в этой темноте от окна до окна, с тревогой всматриваясь в черный лес, куда не проникал даже свет луны.
Было так тихо, словно сам мир замер в ожидании чего-то.
И этого не изменил даже восход солнца, когда мир вокруг стал просыпаться, но тревога в груди не уходила. Только росла с каждым часом все больше и больше.
