Я никогда не был человеком, даже если выглядел как они.Если видишь меня – не вздумай бежать!А если побежала – не молись о том, что умрешь быстро.Женщины – наш запрет. Наша жажда. Наша погибель.Запретный плод, который манит так, что устоять невозможно.Поэтому если я пришел на твой порог – тебе больше не уйти, не сбежать и не скрыться.Открывай дверь, и спрячь ружье, девочка.Оно тебе не поможет....
Думала только о том, что он просто огромный.
И что против такого ничего не поможет, потому что даже не самый большой и внушительный по размерам мужчина способен сотворить много зла, а ты не сможешь с этим ничего поделать только потому, что будешь до нелепого слаба.
Набрав в таз теплой кипяченой воды, я протирала мужчину тряпкой, стараясь не разбудить его от этого жуткого сна, потому что меньше всего хотела общаться и уж тем более смотреть в его глаза.
Но по мере того, как грязь смывалась, я начинала хмуриться все сильнее и сильнее.
Вода в тазу становилась алой. От крови.
Он был просто весь в крови!
Словно искупался в страшном кровавом источнике.
Сомнений не было, кровь была его — и теперь я не понимала, как он не умер ранее от такой страшной кровопотери.
Вторым жутким откровением, от которого у меня прошел мороз по коже, было то, что, кажется, его мучили.
Возможно, даже пытали.
Как я это поняла?
По мере того как кожа становилась чистой, проступало все больше и больше ран.
Одни были резаными, с ровными краями и запекшейся кровью, словно мужчину высекли.
От порезов ножом или чем-то острым таких ран не будет.
Другие выглядели проколами, края которых хоть и были крошечными, но кожа вокруг стала синевато-багровой от воспаления. Очевидно, что они были очень глубокими.
Но самыми страшными были те, что я обнаружила на спине и даже на голове, где его черные волосы были выстрижены полосой: глубокие, словно послеоперационные, но не просто сшитые, а скрепленные железными скобами, которые обычно можно увидеть на мебели.
А еще между лопатками я обнаружила то, отчего ком встал в горле.
Какое-то изображение. Странное, необъяснимое.
Это не была татуировка.
Скорее, шрам от ожога.
Так могло выглядеть только клеймо, которым прижигали кожу, оставляя след в виде шрама. Эта рана еще даже не затянулась, значит, это зверство происходило не так давно.
А еще два пулевых ранения. На спине, в области лопатки, и на ноге.
Жуткое зрелище.
Просто уму было непостижимо, что происходило с ним, и как с этим набором ранений он в принципе был способен двигаться.
Ушло пять тазов с водой, прежде чем я смогла обмыть его хотя бы отчасти, потому что с большим трудом смогла повернуть его на бок.
Он так и не приходил в сознание. Только дышал тяжело и хрипло.
А я кривилась от омерзения каждый раз, когда приходилось касаться его и видеть полностью обнаженным, но упорно делала то, что должна была.
Спасала. Как умела.
— Как же я смогу?..
