Сверкающий лунный свет играет на стеклах, создавая мозаику теней и светляков. Вопреки кажущейся безмолвии ночной тишины, в воздухе заползает жуткий хохот, заставляющий кровь скребется в венах, лишая спокойствия и уверенности.
— Пацан ближе к миру природы, чем к миру людей, — вдруг проговорил медведь сипло, потому что наверняка его снова терзала страшная боль, а он, конечно же, отказывался пить таблетки.
И ведь мог же молчать и лежать, чтобы не было еще хуже!
Но не-е-ет, кажется, медведю очень не хватало общения.
Хотя иногда это было даже интересно.
Лично меня жутко интересовало, как он стал таким, но на большинство моих даже самых невинных вопросов он предпочитал отмалчиваться, или делал вид, что срочно уснул.
— Как ты это понимаешь? — я вышла из кухни, осторожно присев на край дивана на расстоянии от медведя, но он и сейчас безошибочно уловил, где именно я была, поворачивая голову в мою сторону, но глядя своими совершенно нереальными сиреневыми глазами куда-то в пустоту."
"— Я чувствую. Я бы сказал, что твой брат ощущает скорее как я, чем как люди, если бы он не был человеком.
Я даже подпрыгнула на месте, распахнув глаза и тут же выпалив:
— Когда мама была беременной, ее укусила лиса!
Медведь только вскинул брови, а я схватилась за подлокотник дивана, ахнув:
— Так вдруг братик такой как ты?!
Я не ожидала, что он вдруг рассмеется, со стоном перекатываясь набок, чтобы обхватить обеими руками свой торс, и протяжно выдыхая.
— Девчо-о-онка. Насмешила.
— По-твоему, я сказала глупость? — тут же насупилась я, отчего-то пока не отпуская этой мысли из головы, даже если медведь откровенно веселился.
— Еще какую! Чтобы стать таким, как я, нужно таким родиться! А если зверь кусает, то он либо защищает свою территорию, либо видит в тебе ужин, вот и все.
Я подалась вперед, будучи не в силах скрыть свое любопытство, выдыхая:
— Значит, ты таким родился и люди, которые совершили все это с тобой, ни при чем?
Медведь снова не ответил.
Как на все мои вопросы, которые касались его напрямую.
А я понимала, что его шрамы и раны не были случайными.
Пытки — это только часть того, с чем столкнулся медведь.
Он даже имени своего не говорил, отчего я его так и называла — медведь.
И можно было даже сказать, что я привыкла к его присутствию рядом и оно меня почти не смущало — по крайней мере, пока он был настолько слаб, что был не в состоянии даже подняться на ноги — если бы не одно жирное НО.
