В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
— Мама? — ломко переспросил старший паренёк и повторил, словно пробуя губами сладость: — Мама… — От его вздоха, наполненного тягучей тоской, Фаине стало больно.
Глаза ребят, устремившиеся на неё, показались бездонными звёздами на дне колодца. В повисшем молчании Фаина слышала, как в ушах отдаётся громкий стук сердца.
Ребята переглянулись. Девочка толкнула старшего локтем в бок:
— Скажи ты, Серёга.
— А нечего говорить. — Он сощурился, и Фаина вдруг заметила, что он с трудом сдерживает слёзы.
Девочка снова толкнула его в бок, но паренёк отмахнулся от неё как от мухи:
— Ладно тебе, Руська, мамка не выдаст.
— Я не выдам, — быстро сказала Фаина. — Вы, если встретите Настю, скажите, чтоб шла к Капитолине. Скажите, что там её ждут и любят.
Она уже уходила, когда старший догнал её и положил руку на плечо, возвышаясь над ней на полголовы:
— Вы это… деньги заберите.
Он неловко протянул ей зажатый кулак. Она увидела, что у него совсем детское лицо с милой и смущённой улыбкой. Не удержавшись, она по-матерински погладила его по щеке:
— Оставь себе. Вам они нужнее.
Фаина не помнила, как дошла домой. В душе зародилась слабая надежда, что завтра Настя снова придёт в школу и тогда можно будет обнять её и забрать навсегда.
Остановившись на углу Свечного переулка, Фаина в последний раз оглянулась — вдруг дочка идёт позади, и все тревоги в один миг рассыплются от сумасшедшего счастья? В пустом переулке ветер гонял опавшие листья и раскачивал фонари над головой, словно справлял тризну по уходящему лету. Опустошённая и несчастная, она приплелась домой, где в прихожей на вечном приколе сидела соседка баба Глаша и вязала очередной чулок.
Фаина всхлипнула:
— Глеб, Глеб, одевайся, нам надо снова идти на улицу.
Он выглянул из двери, заметил её измученный вид и поцеловал в лоб:
— Надо так надо. Сейчас соберусь. Только покормлю девочек, а то они просят добавки каши.
Он опешил, когда Фаина вдруг закрыла лицо руками и громко зарыдала, вспугнув кота и бабу Глашу.
