В улице разливался гул пулеметной канонады — знак того, что город готовится к новой битве. Пешеходы прячутся за стволами деревьев и скрежат зубами от нервозности, словно зверьки на охотничьих улицах, услышав предвестник приближающегося шума. Фаина, неосмотрительно сунувшись в ходьбе на перекрестке, подхватывает это хаосеющий поток, чувствуя непреодолимое желание встать в середину этой трагической битвы....
Старшина сухо проинструктировал:
— Сейчас вам выдадут форму, а потом пойдёте в баню. Всё своё дамское одеяние снимите и переоденьтесь согласно уставу. Всем ясно?
— Так точно, товарищ командир! — задорно выкрикнула Марина Ивлева. Чуть скосив голову, она подмигнула Насте и еле заметно шевельнула губами: — Суровый у нас начальник.
Старшина не мог её слышать, но, видимо, уловил, о чём речь, и нахмурился:
— Разговорчики в строю отставить! Запомните, обмундирование вам выдано второго срока, не новое, но и в нём вы должны выглядеть подтянуто и опрятно.
— На курс молодого бойца вам отводится десять дней. Подъем в шесть утра, отбой в одиннадцать вечера. Личного времени — полчаса. Потом пойдёт специальная подготовка с более напряжённым графиком учёбы.
— Мы же ленинградки, — тихо сказал кто-то из девушек, и старшина на мгновение замолчал, словно поперхнулся.
Старшина старался говорить веско и назидательно, как подобает командиру подразделения, но было видно, что он совсем молодой, лет двадцати пяти, и при первой же возможности повесит свою серьёзность на крючок, сбреет усы и сразу станет весёлым и обаятельным.
В стиранных-перестиранных гимнастёрках и юбках дистрофичные ленинградки утонули.
Капитолина вставила ногу в сапог и охнула:
— Да туда две мои ноги влезут!
У Насти и у других девушек оказалось то же самое: повезло лишь крупной и высокой Марине Ивлевой, ей сапоги сорок первого размера оказались даже тесноваты.
На вечернее построение девушки шли, переваливаясь, как утята, лишь бы не потерять обувку по весенней распутице. Увидев их в форме, старшина побагровел наподобие шляпки у подосиновика и не по-уставному выдавил:
— С сапогами я вам, товарищи бойцы, помочь не могу.
— Видел бы меня сейчас Тихон! — усмехнулась Капитолина, когда они шли знакомиться с собаками.
— А меня Илья, — с грустью вздохнула Настя и подумала, что, наверное, они больше никогда не встретятся."
"После первой встречи Илья стал заходить почти каждую неделю, и они шли бродить по залам Эрмитажа.
