В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Нащупав дрожащей рукой за спиной лавку, Михайло уселся, вытер подолом рубахи вспотевший лоб и тихо заговорил:
— Глебу всегда спокойно не жилось, как в детстве в войну играл, так все не наиграется. Я сто раз говорил ему, чтобы утихомирился. Нашел спокойную работу, женился, завел детей и жил бы себе. Так нет! Все с этими стал якшаться, по вечерам на сборища ходил.
— С кем, с этими? — спокойно спросил Ивлиев.
— С националистами, с кем же еще! Хотел в повстанческую армию вступить, да я его только что кулаками не остановил.
— В подполье или в лесу?
— Скорее всего в лесу он. В городе в подполье ему скучно будет. А там, в землянках да с автоматом, он — герой. Сопляк! Да и видели его, кажись. Мне участковый намекал на этот счет. В деревню вчера или позавчера ночью приходили из леса. Продукты собирали. Вроде и Глеба моего там видели. Участковый пригрозил, что, если Глеб ко мне придет, он меня в Сибирь сошлет, как пособника.
— Ладно. — Ивлиев поднялся и пошел к двери. У самого порога он остановился и повернулся к Ковальчуку. — Если кому сболтнешь, что я к тебе приходил, ты и до Сибири не доедешь. И про Глеба молчи. «Стукнешь» кому, что он в лесу, до утра не доживешь. Заруби себе на своем длинном носу, Миша!
Добраться до станции можно было и на попутке, если она будет, и пешком, но тогда на станции придется ночевать и ждать утреннего поезда.
— Чего на дороге торчишь? — спросил без улыбки усатый шофер в промасленной кепке. — Жена из дома выгнала? Ночевать негде?
— Ага, — засмеялся Ивлиев. — Почти угадал. Слушай, друг, а как тут лучше до Котляра добраться?
— До Котляра? Тогда лучше на областную дорогу выйти.
Довольный Ивлиев сел рядом с водителем, и пошли они трястись по разбитым дорогам в объезд леса. Сразу вспомнились дороги фронтовые, часто ночные, когда поступал неожиданный приказ и приходилось выезжать немедленно.
