В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Ивлиев увидел крепкого мужчину в хромовых пыльных сапогах, потертом старом пиджаке и серой кепке. Он так характерно держал правую руку под полой пиджака, что Василий сразу все понял. Открылись еще две двери «эмки», и из машины вышли еще двое, но уже с немецкими автоматами в руках. Один из них повел стволом оружия и, чуть шепелявя, проинес:
— Руки держи дальше от тела. И к машине, к машине подходи.
Голос показался Ивлиеву знакомым. Где-то он уже слышал эти шепелявые звуки. Второй зашел сбоку и наставил автомат, разглядывая Василия.
— Ну что, он? — спросил мужчина своего шепелявого друга.
— Он, он! Я его сразу узнал, — заверил первый.
— Я необычайно популярен в этих местах! — изобразил удивление Ивлиев, держа предусмотрительно руки чуть в стороны. — Может, кто-нибудь мне скажет, что это за цирк? Я в этой дыре впервые в жизни. Ты меня откуда знаешь, приятель?
Теперь из машины вышел и тот, что был за рулем. Ивлиев уже не сомневался в том, что это бандеровцы, но никак не мог понять, как его узнали.
Водитель вытащил руку из-под пиджака, но оружия в ней не было. Детина был широк в плечах и явно силен, кидаться с ним в рукопашную при двух наставленных автоматах безрассудно. В несколько секунд его не одолеть, а больше времени Ивлиеву не дадут двое других бандитов.
— Пистолет сзади за поясом, — подсказал Ивлиев.
Водитель грубо согнул его пополам, задрал пиджак и выдернул из-за ремня пистолет. Он не сказал ни слова, а просто ударил кулаком в солнечное сплетение. Удар был неожиданным и очень сильным. Каким-то чудом Василий сумел спружинить и чуть отойти назад, но все равно у него перехватило дыхание.
