Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
Диким безумием разливаться что-то в самой глубине.
— Бадрид…
Голова сама бессильно откидывается назад.
Но он тут же ловит мой затылок.
Дергает на себя.
Впивается твердыми губами в губы.
Жестко. Резко. Ядовито. Яростно.
Подчиняя.
Сжигая меня дотла.
Ударяет языком внутрь, яростным ударом раздвигая мои губы и зубы.
И этот удар прошибает насквозь. Все естество. До самой груди. Под ребра. Вниз живота.
Я будто наполнена им. До предела. Так, что и выдохнуть не могу.
Он разбивает. Порабощает. Вбивается в самую суть.
Резко толкается до самого горла.
Быстро. Резко. Часто.
Полностью, раз за разом вышибая из меня дыхание.
Моя кожа горит.
Все внутри полыхает безумием. Жаром.
Его ярость вбивается в меня.
Вбивается и опаляет.
И так же резко вдруг отшвыривает на постель.
Я уже выжата.
Этим безумным напором.
Полыханием глаз, что продолжают меня прожигать. Этим странным огнем, который, кажется, вытянул из меня все силы.
Даже не шевелюсь. Просто не могу. Просто не способна!
Одним рывком он срывает с себя одежду.
В мгновение нависает надо мной своим огромным, разгоряченным до невозможности, телом. Таким горячим, что, кажется, у меня останутся ожоги.
Его безумие никуда не делось.
Наоборот. Глаза, кажется, потемнели еще больше. Еще сильнее горят яростью.
А огромный вздыбленный член уже впивается в меня. По животу своей каменной тягучей твердостью. Раздавливает внутренности через кожу там, где так резко вдавился.
— Мари…
Его глаза становятся просто черным пламенем.
Но…
Он не набрасывается. Не начинает резко вбиваться в меня, как раньше. На полную мощность. Терзая и разламывая все тело на кусочки.
Не отрывая взгляда, проводит рукой по щеке.
Так нежно. Так дико и запредельно трепетно, что внутри меня все сжимается. Все начинает дрожать.
— Блядь… Мариииииии…
Я не знаю, чего ждать. Не знаю, что делать с ним рядом. Что сделает он…
Просто откидываюсь на постели. Не шевелясь. Не раскрывая рта.
Просто раскидываю руки в стороны.
У меня же нет ни голоса, ни выбора.
Я просто должна позволить ему делать все, чего ему хочется.
Просто должна…
— Мари…
Вздрагиваю, чувствуя, как вспышки тока проносятся по губам, когда он, замерев, вдруг проводит по ним пальцами.
Долго. Нежно. Прижимая лишь чуть.
Так легко и невесомо, но от этого касания с телом начинает твориться что-то невообразимое.
Огонь.
Огонь вспыхивает так сильно, что опускается вниз.
Скручивается комком внизу живота.
