Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
Превращается там в тугую, пульсирующую пружину.
Он накрывает мой рот губами.
Теперь совсем иначе.
Тягуче. Медленно.
Долгим нажимом твердых губ раздвигает мои.
Шумно выдыхает прямо мне в рот.
Опаляя этим выдохом. Язык, щеки изнутри, небо. До самого горла.
Проникает языком.
Тягуче. Неторопливо.
Кажется, задевая каждую шершавинку, каждую клеточку моего языка, чуть придавив, скользя по нему до самого верха.
А внутри все сжимает.
Сердце начинает нестись галопом.
Бадрид скользит вперед. Будто пробуя на вкус.
И волны разносятся по всему телу.
Удушливые волны, заставляющие трепетать до зуда в пальцах.
Хочется стонать.
Распахиваться перед ним.
Отдаваться. Подчиняться.
Обхватить руками и ответить.
Попробовать, какой он.
Шевельнуть языком и так же пройтись по его рту.
Ощутить его кожу по плечах. Понять, какое наощупь его могучее тело с бугрящимися, перекатывающимися мышцами, которые я чувствую на себе.
Но я не вправе.
Я никто.
Даже не наложница. Рабыня.
Безмолвная и безответная.
Я не имею право ни на что.
Да и неизвестно еще, как Бадрид поступит дальше.
Он вполне способен схватить сейчас меня за волосы и развернуть к себе спиной. Грубо вонзиться сзади, не слушая моих криков, не обращая внимания на то, что не имеет для него никакого значения.
Или развернуть к себе лицом. На коленях.
И грубо вдолбиться прямо мне в глотку, раздирая внутренности…
Я не имею права. Ни на что.
И все же я всхлипываю.
Даже эти мысли не сбивают этих диких, безумных, нежных волн наслаждения, что накрывают меня с головой. Снова и снова. Все больше. Все ярче.
— Да, — хрипло, рвано выдыхает Бадрид, разрывая эту сладкую, безумно, бесконечно сладкую пытку.
Поднимает на меня горящие глаза.
Уже без ярости.
Но дикая сила какая-то просто плещет из них.
Заставляя меня сжаться. И тут же распахнуться одновременно.
Замереть. Чувствуя, как гибну. Как тону в этих глазах.
В них страсть. Такая дикая. Такая одержимая, что опаляет.
Бьет наотмашь.
Заставляет дрожать мелкой дрожью под его тяжелым огромным сильным телом.
— Такая, — глухо хрипит Бадрид, проводя ладонью по моей щеке. — Именно такая…
Я замираю.
Лучше молчать. Не спрашивать, что он имеет в виду.
Да и не смогла бы выговорить ни слова.
Дыхания нет. Оно давно забилось где-то в горле."
"Миг, — и он неистово, жадно опускается ртом на мой подбородок.
Не целует, — пронзает каждым поцелуем. Вниз.
По шее.
