В больнице наступает серые часы перед рассветом, когда пациенты чаще всего подвергаются припадкам и умирают. Анатолий решает разрядить обстановку, угостившись с парнем Славиком за чашкой кофе. Вдруг Славик сообщает страшную новость: его лучшая подруга Софья влюблена в Монахова, доктора клиники. Тихая больница становится источником острых ощущений и непредсказуемых приключений....
Там она раздернула занавески и втащила на подоконник горшок с темно-красной геранью. Только после этого вернулась в прихожую, заперла входную дверь на все засовы и отправилась в ванную мыть лапы своей перекормленной любимице.
В то же время в другой квартире, окно которой выходило в тот же двор, приподнялся угол занавески. Мужчина в черной водолазке бросил взгляд на старухино окно, увидел герань и достал из кармана компактную рацию.
— Левкой, Левкой, я Незабудка! — проговорил он озабоченным голосом. — Ситуация «Д».
Участковый Николай Иванович прошел насквозь угловой подъезд и увидел перед собой еще одну дверь. Толкнув эту дверь, он оказался в узком и мрачном дворе-колодце. Таких дворов, куда даже в полдень не заглядывает солнце, сотни в Петербурге, среди них бывают такие, куда можно попасть только через окно первого этажа, в этот же выходили целых две двери — та, через которую вошел Николай, и вторая, на которой висела табличка с номерами квартир.
Увидев среди них квартиру номер сорок, участковый облегченно вздохнул и проговорил:
— Не обманула старуха!
Находиться во дворе-колодце ему, привыкшему к лесным просторам и яркому солнечному свету, было очень тяжело. Николаю казалось, что вся многотонная громада серого камня давит на него.
— То-то эта старуха такая сутулая! — сочувственно проговорил Николай и вошел в следующую дверь.
Перед ним оказалась темная узкая лестница с выщербленными ступенями и шаткими ржавыми перилами.
На каждом этаже находилась только одна квартира, причем следовали они вовсе не по порядку: на первом этаже была тридцать восьмая, на втором — двадцатая, на третьем — тридцать шестая…
Чем выше поднимался Николай, тем темнее становилось на лестнице, поэтому, чтобы разглядеть номер квартиры, ему приходилось каждый раз щелкать зажигалкой и подниматься на цыпочки.
На четвертом этаже оказалась квартира номер восемнадцать.
Николай снова тяжело вздохнул и полез выше.
Ступени были очень крутыми и неровными, так что, учитывая почти полный мрак, здесь нетрудно было свернуть шею.
— Как они тут живут, в этом городе! — проговорил участковый, останавливаясь перед очередной квартирой и поднимая руку с зажигалкой.
К счастью, это была нужная ему сороковая квартира.
Николай надавил пальцем на кнопку звонка.
